И шерсти этой дурацкой нет. И яиц этих свисающих.
Я осеклась, поняв что ляпнула, и посмотрела на Тиниэль. Та расплылась в улыбке. Я покраснела:
— Ой, иди ты в жопу.
— С удовольствием, но не сейчас. Вечером, — сказала она, кусая меня за ухо и прижимая к себе.
***
Пока граф смотрел в гидре, Снежок бегал вокруг и подъедал остатки душ кобольдов, да и похоже от самой гидры что-то отхватил. В какой-то момент он перестал, и плюхнулся на землю, тяжело дыша. Я подошла посмотреть, всё ли в порядке с пёсенькой. Первое, что бросилось в глаза — он стал больше.
— Вуф!
— Чё вуф? Обожрался небось?
— Вуф...
Один Яген всё же не справился. Он вылез из гидры весь в её склизкой крови, буркнул что желудок проще целиком вытащить, и я послала с ним Виллампа. Эттин тоже скинул набедренную повязку, привлекая заинтересованный взгляд Тиниэль, и исчез в дыре вслед за Ягеном.
Наконец, они отошли, сходили до реки ополоснуться, и вернувшись, оделись. Честно говоря, я была этому только рада. Три огромных члена (ага, у эттина и правда было два, как Флокси и говорила) болтающихся на расстоянии вытянутой руки, наводили меня на вполне определённые мысли.
Между тем, Яген вытащил нож и прошёлся вдоль желудка, вскрывая его от края до края, а закончив, махнул Виллампу и эттин стянул мясистую плоть как покрывало, представляя нам содержимое. Мы тут же отшатнулись, ибо вонь и вид были крайне неаппетитными.
— Ну да, она проглотила сколько-то кобольдов, — вздохнула Тиниэль.
— Вилламп, убери эти трупы отсюда, — приказал Яген и мой эттин послушно начал поднимать тела и швырять их в болото, бурча себе под нос что-то вроде «ну да, как гниющие трупы кидать, так Вилламп».
Наконец мы отделили живое от неживого, и нашим глазам предстала… ну, гора сокровищ, по-другому не назовёшь. Собственно, в желудке нашлось несколько больших сундуков, явно с корабля и несколько предметов, зажатых между ними. Мелочевки не было – видимо её гидра благополучно высирала, а вот крупные штуки оставались в желудке.