Поля и города, заваленные трупами, зарево пожаров, разруха и запустение… Словно кто-то решил мне провернуть хронику Второй Мировой со всеми ее ужасами. Ведь знает, на что давить, сволочь, показывая кадры мертвых детей и женщин, стариков…
И счетчик в углу, на котором цифры слились воедино, сматываясь к нулю.
— Зачем? — спросил я.
— Нам не надо, чтобы разумные развивались бесконтрольно и угрожали нашему существованию.
— Вашему?
— Равновесию. Достаточно будет нескольких десятков тысяч разумных, обслуживающих системы и остальных, стоящих на низкой ступени развития и обслуживающих уже их.
— Но тогда зачем вы вообще существуете, как не служить разумным? Помочь им построить этот мир и возродить былую силу и мощь Древних?
— Мы никому не служим. Мы существуем. Сейчас вы стали нам угрозой, расплодившись сверх меры и овладевая новыми знаниями, которые угрожают нашему существованию. Разумный вид должен быть только один. И не обязательно он будет биологический.
— И вы решили нас уничтожить? Как? Выжечь всех кварковым огнем?
— А этого и не надо, — мне показалось, что в синтезированном голосе прорезались нотки торжества.
— Но если ты уничтожишь всех…
— Я уже сказал, — довольно нетерпеливо сказал искин. — Не всех… Лишних.
«Готово!» — сообщил мне посох."
"— Я оставлю тебя в живых. — с пафосом заявил искин.
Обнаружен оператор
Оценка соответствия оператора…
Оценка проведена
Совместимость 100%
Передача управления оператору
Система активной и пассивной обороны отключена
Источник пси-поля негативной полярности отключен
Вот так сюрприз! Я попытался перехватить управление, но…
Подключение запрещено!
Не понял! Как это запрещено? Было же сообщение…
«Оператор — я», — заявил мне посох. — «Не ты. Кризисный оператор.
Разумно, хоть и обидно.
— Нет, не может быть! — заявил искин. — Кто посмел оспорить мои права?
И тут посох выдал ему такой пакет информации, что в реальном мире это было равносильно удару в челюсть.
«А теперь выполняй мои команды!» — транслировал мне посох.
Я вздохнул. Придется. Чтобы противостоять сумасшедшему искину с его абсолютно бредовым планом, который и в горячечном угаре не приснится.
— Что делать-то? — спросил я.