Точнее, они ее пробудили, но Хунта оба раза принял часть боли на себя. Как тогда, в Сером замке.
— Там был Сид?
— Да. И, похоже, он сразу собирался разделить действие Печати со мной. Но ему это далось тяжело.
Магистр Лин немного помолчал, затем оборвал резонанс и сказал:
— Жди здесь. Дойду до Серого замка и вернусь. Я должен узнать, что ты показала Аллатрисиэлю.
С этими словами эльф вышел. Райга смотрела ему вслед и нервно теребила кончик розовой косы. Она очень надеялась, что Аллатриссиэль свое обещание сдержит.
Глава 37. Новые знания — новые печали"
"Ворота Серого замка услужливо распахнулись перед Линдереллио, несмотря на выходной. Полноватый привратник низко поклонился эльфу. В коридорах царила пустота и тишина. Аллатриссиэля он нашел благодаря эйле. Что неожиданно — в Целительском крыле, у постели Сида.
Мальчишка корчился от боли на кровати. Бледный, с покрытой испариной лбом, он то и дело сплевывал в платок кровь. Эллехио сидел рядом, положив ладони на грудную клетку юноши и шептал заклинания.
Аллатриссиэль обернулся к другу, сдержанно приветствовал его и снова обратил обеспокоенный взгляд на ученика. Магистр негромко спросил:
— Что произошло?
Серый бросил еще один встревоженный взгляд на юношу, а затем сказал:
— Дурость… Он два раза разделил действие Печати с твоей ученицей. Хотя план был другой.
Линдереллио почувствовал нарастающее жжение в кончиках пальцев и усилием воли сдержал вращение огненного смерча внутри.
— Зачем ты это сделал, Ал?
— Она дала нам ценные знания. С помощью артефакта и Вириэллио я смог выцепить важное воспоминание.
Серый взгляну в глаза своему товарищу и добавил:
— Поверь мне, Линдереллио, она хотела нам это показать.
— Не такой ценой, — процедил в ответ магистр.
Аллатриссиэль обернулся к своему ученику и яростно сказал:
— Вот именно! Не такой ценой. Ты должен был помочь мне своим даром Дознания, а не… так! Мы договаривались, что ты разделишь с ней только одно пробуждение Печати.
Сид снова сплюнул кровь и выдавил:
— Ну… Я удержал воспоминание, верно? Вы получили сведения.
Эльф отрезал:
— Ты ищейка, Хунтабере. Мы способны ощутить боль других людей, как свою, но не должны поддаваться этим чувствам. Твои личные симпатии не должны мешать твоей работе.