– У Денисовой есть младшая сестра Юлия. Разница в возрасте у них минимальная, всего один год. Юля работала стюардессой, познакомилась с французом Альбером де Гаром, вышла замуж, уехала жить в городок Овер-сюр-Уаз. Простите мой парижский прононс.
– Ты прекрасно справился с трудным названием, – похвалила я Кузю, – это маленькое поселение недалеко от Парижа. Минут за сорок до него от столицы доедешь. Там всегда много туристов, их привлекает гостиница, в которой провел последние месяцы жизни и умер художник Ван Гог.
– Юлия по всем правилам поменяла имя на Джулию, – уточнил компьютерный волшебник, – офранцузилась пятнадцать лет назад, давно владеет парикмахерской, торгует мылом, шампунем, духами.
– Сестры Денисовы дурят тех, кто решил заниматься в «Школе аромата», – подытожила я.
– Ну почему? – возразил Кузя. – Анна может научить состряпать мыло или какую-нибудь воду во флаконе. Но сейчас в «Школе аромата» кроме нее есть учитель Евгений Сидорович Калинин, химик. Я порылся в документах школы и нашел нечто интересное.
Глава 23
– Они жульничают с налогами? – предположил Сеня.
Наше компьютерное чудо схватилось за бутылку с водой.
– Этого вопроса я не касался, но, похоже, ты прав. Анне денег по ведомости не выписывают. Она якобы бесплатно ведет группу, чтобы научить людей чему-то полезному. Вот такая добрая госпожа Диорелло.
Дегтярев забегал по комнате.
– Зарплата в конверте – давно известная фенька.
– Курс лекций рассчитан на три месяца, оплата за него такая смешная, что и говорить не о чем, – сказал Кузя.
– Ясно, – кивнул Сеня, – официально указывают две тысячи рублей, из этой прибыли платят налоги. Остальную сумму студенты отдают налом по-тихому.
– Возможно, – согласился властелин компьютеров, – но это недоказуемо, ученики, понятное дело, на каждый триместр набираются новые. Но с осени прошлого года и по сей день знаниями парфюмера овладевают пять постоянных учеников: Федор Борисович Урусов…
– Мужчина? – перебил Сеня.
Я повернулась к Собачкину.
– Видишь ли, среди величайших парфюмеров мира большинство – представители сильного пола.
– Но они не ходят на примитивные бабские курсы! – воскликнул полковник.
У меня возникла версия:
– Возможно, Федор влюбился в преподавательницу.
– Любовь! Морковь! Кровь, – замогильным голосом прогудел Кузя, – дамы обожают страсти-мордасти. Не спорю, мужчины тоже способны на сильное чувство. Но может ли пылать страстью покойник?
– Так, – сказал полковник.