Мать ничего не обсуждала, просто однажды села на мою кровать и тихо сказала: «Делай аборт. Мы не справимся».
Этого делать я не собиралась. Ни за что и никогда!
А жили мы действительно трудно. Комната в коммуналке, одна на троих: мать, отчим и я.
Отчим много болел и почти не работал. «И как? – спрашивала мать. – Как ты себе это все представляешь?»
Представляла я слабо. Все ее слова были абсолютно справедливы.
И что мне было делать? Идти к его матери, которая отказалась от сына? Наверняка она не поможет.
«Тогда выходи замуж! Найди себе мужа, – бросила как-то мать. – И уходи из дома. Расхлебывай сама, что натворила!»
У меня появился выбор: аборт или замуж.
Я выбрала второе. Без раздумий выбрала. Но надо было еще найти жениха…
И тут подвернулся жених. Мы познакомились у маминой подруги – вернее, она познакомила нас. Мать срочно объявила поиск претендента.
Передачи я носить перестала: мать втемяшила в голову, что мой любимый меня предал.
Сердце мое рвалось на куски! Я любила его, скучала по нему невыносимо, жалела его, жалела себя и злилась на него с той же силой, с которой жалела.
Мой новый жених оказался человеком спокойным, рассудительным, здравым. Он был нацелен на карьеру. Окончил Высшую комсомольскую школу и работал в горкоме комсомола. Он был представителен, хорошо и аккуратно одет, собирался покупать машину и ждал однокомнатную квартиру.
Он торопил меня. Уже потом я поняла, что спешка была связана с квартирой. Женившись, он получил бы двухкомнатную.
Довольно быстро – после месяца знакомства и двух походов в театр и одного в кино – он сделал мне предложение.
При этом мы ни разу не обнялись и не поцеловались – даже представить такое мне было страшно!
К тому же восемь недель беременности моему желанию никак не способствовали.
Но я дала согласие… Я понимала, что любимого я уже предала. Понимала, что одна с ребенком на руках я не выдюжу.
Чувствовала, что мать смотрит на меня и ждет, когда я уйду. И я согласилась.
Накануне свадьбы ко мне пришла однокурсница Нина Фролова.
Мы не были близкими подругами – просто приятельствовали.
Нина была некрасивой, болезненно худой и какой-то замученной, что ли.