Какая же дура, господи, он-то в чем виноват?
Кира шумно глотнула кофе, и Зяблик перехватил ее взгляд.
– Вот так, Кирюш! Не вышло, видишь?
– Ты о чем, Леша? – смутившись, осторожно спросила она.
– Да достойной старости не получилась. Жизнь была… Ну более-менее. А вот старость – не получилась. Да и жизнь – если по-честному. – И Зяблик жадно закурил сигарету.
– Брось, – махнула рукой Кира. – Эти мысли, знаешь ли, всех посещают: жизнь не удалась, не сделал того, что мог, что хотел. Мечты не сбылись. А ты – не успел, например.
Зяблик уныло кивнул.
– Ага, утешаешь… Спасибо.
– Да ну, Леш! Поверь, что нет! Просто все это непродуктивно, бессмысленно и категорически вредно.
– Демагогия, Кира. Пустые слова. Как жить и не думать? Не жалеть, не сокрушаться, не искать причины? Не искать виноватых? Не винить себя? Невозможно. Да и не нужно. Всегда надо делать выводы, всегда понимать.
– А для чего? – перебила она его. – Изменить ничего нельзя. Не хватит времени, сил, в конце концов! Да и кому нужны твои выводы и твои ошибки? Даже детям не передашь – все плюют на чужой опыт, как ты понимаешь.
– У меня есть, – тихо ответил Зяблик и, словно извиняясь, тихо добавил: – Так получилось…
Кира охнула.
– Ничего себе! Ну ты даешь, Зяблик!
Хотя у них, у мужиков, все гораздо проще. А уж у Зяблика, бабника и гуляки, тем более. Да при его активной половой жизни у него могло народиться с десяток внебрачных детей!
Но уточнять подробности Кира не решилась – в конце концов, захочет – расскажет.
И снова некстати вспомнилось, промелькнуло, как ее взволновал лучший друг мужа при их первой встрече.