Значит, действительно у него мало скопилась добычи. Насчет цен он полностью прав — стоимость мяса подскочила на новостях, но скоро снизится немного. Так что Бедяжкин выбрал правильное время для продажи. Было бы что ему продавать. Тут разве что на один особняк в Подмосковье хватит. Мелко, по-моему. Я вот свою прибыль инвестировал в строительство целого поселка на Клязьме.
«Яд, шеф, — отрывает меня от мыслей „кровник“. — Все страницы им облеплены. Дохренища непонятного яда. Сейчас выведу его весь».
Ага, чувствую, как кровь зациркулировала, выводя отраву.
«Сделал анализ? Как действует?»
«Секунду, шеф, — просит Егор. — Отложенный эффект. Еще похоже, этот яд со временем расщепляется на безвредные белки. Сначала вызывает инсульт, а потом следы затираются. Сложно потом выявить причину кончины. Я бы точно не смог. Но вас он вряд ли бы взял — физики слишком выносливые для этой пакости».
Вот оно, значит, как. Бедяжкин, хоть и дубовый Каменщик, а тот еще махинатор. Не в лоб ударил, а устроил ловушку, причем для Антонины, а не для меня. Какой смысл? Видимо, вскоре по приезду домой Антонина должна была умереть, и я, бы воспылав гневом, бросился бы мстить Бедяжкину. Войну бы объявил или просто напал бы. Тут-то и остальные «Хозяева» получили бы повод ответить смертельным ударом. Потом Великопермский провел бы расследование, а яд-то уже испарился бы в крови мертвой Антонины, и вышло бы, что я без причины напал на Бедяжкина и за дело был убит.
Но гадов ждет гигантский обломс.
— Мы позже изучим вашу номенклатуру и сформируем деловое предложение, — я закрываю папку и пододвигаю к себе.
— Но вы сейчас же всё просмотрели! — вскидывает брови Бедяжкин.
— Тут столько товара, что глаза разбегаются, — отвечаю. — Сложно собраться с мыслями. Так что мы пойдем, ждите ответа.
— Может, хотя бы дадите посмотреть Антонине Павловне? — хмурится дворянин.
— Это вряд ли, — качаю головой, не взглянув на женщину.
— Она — представитель Морзова, а не вы! — лицо Бедяжкина покрывается красными пятнами. Он яростно сжимает челюсти.
Больше ничего не отвечая, я встаю. Драться удобнее на ногах. А Бедяжкин явно понял, что его разоблачили. Он, правда, не дурак. Но что он может сделать? Открыто напасть на гостя? Это выйдет ему боком. Воспоминания потом не изменить, и наша память — железная улика.