— Бедяжкин засел в центре зажиточного района, вокруг плотная застройка. Поэтому минометы отпадают. Но зато и дом у него укреплен паршивенько: нет турелей, да и вообще ничего нет, так что парни мигом пробьются к вам, если что вдруг.
— Ага, — принимаю к сведению. — Но не думаю, что этот Бедяжкин настолько остолоп, чтобы лезть на рожон. Если и ударит, то исподтишка и скрытно. Но не буду загадывать. Посмотрим, что он учудит.
Положив трубку, спускаюсь к Антонине, затем вместе идем в гараж. Мне, конечно, не нравится вся эта ситуация.
Прибываем к его дому через десять минут. Поблизости засели не только царские охотники. В автобусе через улицу ждут мои гвардейцы, ну еще пятерка бронемобилей тоже где-то здесь. Бронемобили не прячутся — пускай их видит гвардия противника.
Усадьба занимает приличную территорию, несмотря на расположение в застроенной части города. Бедяжкин, наверняка, снимает этот дом, как и остальные пермяки. Всё же до недавнего времени Будовск считался опасной глухоманью, и мало кто из жителей княжеской столицы имел здесь резиденцию.
Как только пересекаем ворота, я «включаю» Жору, «кровника», и Ворона, на всякий случай.
Никитос паркует «Майбах» в подземной парковке под домом. Там нас встречает дворецкий, который и провожает в кабинет аристократа. За большим столом сидит широкоплечий мужчина с ястребиным носом и маленькими круглыми глазами. Кулаки у него массивные, шея толстая, да и нет никакой шеи — только сплошная колонна, перетекающая в голову. Такой вот боксер-тяжеловес.
Антон поднимается и с равнодушным лицом протягивает мне медвежью лапищу.
— Как понимаю, Данила Степанович тоже решил лично прибыть?
Надо же, вежливый какой.
— Верно, Антон Станиславович. Я хотел сопроводить Антонину Павловну на первой ее сделке, — принимаю рукопожатие. — Надеюсь, вы не против?
Через физический контакт я вытягиваю из Бедяжкина треть накопителя. Надо же мне кормить свою ораву легионеров. Энергопластыри лучше экономить.