А вот заупокойную службу по самоубийце служить отказались, как ни настаивали родственники покойного."
"Оба приезжих поручика покамест лежат в городской покойницкой, в ожидании родственников, должных приехать и забрать тела. Военное ведомство, в лице уездного воинского начальника подполковника Ильина заявило, что на самоубийц у него денег нет, пусть город хоронит. Надеюсь, члены Дворянского собрания отыщут деньги для погребения, а иначе, быть молодым офицерам похороненными в общей могиле.
Но, как бы то ни было, оба мертвеца лежат, что дает лишний повод господину Федышинскому ворчать на вашего покорного слугу — мол, из-за вас, милейший, работать негде!
Все написал, отдал Председателю суда, а сам наглейшим образом ушел со службы.
С завершением Великого Поста все словно ошалели — свадьбы играли. В селе Нелазское, в старинном деревянном храме, моя квартирная хозяйка Наталья Никифоровна Подшивалова, по первому мужу Селиванова, стала госпожой Литтенбрант.
А в нашем Благовещенской соборе венчается фельдфебель Фрол Егорушкин — ветеран русско-турецкой войны, хороший полицейский, отличный парень и… головная боль господина исправника.
Мы с Абрютиным решили, что на венчание мы обязательно придем. Постоим, послушаем, что венчается раб божий Фрол и раба божия… как там невесту-то звать? Кажется, Анфея. Что за имя-то такое? Даже и не слышал ни разу.
С одной стороны — окажем честь своим присутствием младшему товарищу и сослуживцу, с другой — лично убедимся, что Дон Жуан череповецкого разлива на самом деле женится. Если попытается сбежать из-под венца, поймаем и подержим.
Народа в церкви было предостаточно. Тут родственники и земляки юной жены, родственники самого Фрола — вон, хозяин ресторана со мной раскланялся, и те из сослуживцев Егорушкина, которые сумели выкроить время от службы.
И мы с Василием Яковлевичем стояли, умилялись. Фрол — настоящий красавец! Косая сажень в плечах, русоволосый. Невесты, правда, жених будет постарше, лет так… на пятнадцать, но это не беда.