Как не ломал голову, не смог вспомнить. Или, в этой реальности Петр скачет в Москве? Теоретически, в Первопрестольной могла где-нибудь стоять копия с работы Фальконе, а я об этом мог и не знать.
— Доброго утра, Иван Александрович, — послышался женский голос.
Господи, кого же я вижу!
— Здравствуйте, Анастасия Тихоновна, — поприветствовал я хозяйку гостиницы.
Говорили, что после выхода из тюрьмы госпожа Кошелева «Англетер» собиралась продавать и съехать из Череповца. А тут, вишь, не съехала.
— А я смотрю — его благородие, господин следователь идет. Думаю, не к нам ли он? Надо выйти, спросить. Если желаете нумер себе заказать — всегда пожалуйста, — улыбнулась женщина. — Правда, не обессудьте, цены теперь повыше — по рублю господский нумер сдаю. Так сами понимаете — убытков много, расходы, теперь вот, придется возмещать.
Еще бы расходов у нее не было. И сама в тюрьме посидела, и муж на каторгу ушел. А присяжному поверенному, который разливался соловьем, уверяя, что бедная женщина оказалась жертвой обстоятельств и мужа-злодея, сколько пришлось отдать?
Как ни присматривали за домом, но все равно, добрые горожане кое-что из мебели и посуды успели растащить. Пусть скажет спасибо, что полиция жилище и хозяйственные постройки сохранила, а еще лошадей.
— Спасибо. Если соберусь снимать нумер, так только к вам, — усмехнулся я.
— Да-да, Иван Александрович, только к нам. Вы человек молодой, пока неженатый. Да и поженитесь, так мало ли что… У меня нумера есть для встреч.
Знаю я про нумера для встреч. И еще знаю, что берешь ты с местных проституток процент, а тех, кто не отдает, приказываешь избивать."
"Но говорить я о том не стану. Жалобы девицы легкого поведения не подают, а пугать хозяйку — только сотрясать воздух. Я не воспитатель в институте благородных девиц и с проституцией не собираюсь бороться.