Потом спохватилась: — А ремень-то зачем? Разве плохо кормлю? Штаны спадают? Или Елена Георгиевна сказала, что вы отощали? Так вы только скажите, я на обед и ужин побольше стану готовить. Тока вы потом растолстеете, а толстых красивые барышни не любят. Невеста за вас замуж выходить передумает.
Нет, точно убью эту девчонку. Конечно, потом пожалею, даже поплачу. Но вначале все-таки убью.
— Ремня нет, это плохо, — печально изрек я. — А чем тебя лупить?
— А за что меня лупить? — удивилась Нюшка.
Еще и спрашивает.
— Вначале отлуплю, потом объясню, за что, — пообещал я. Мечтательно произнес. — Эх, Анна Игнатьевна, надрать бы вам филейную часть.
— Филейную, это какую? Жопу, что ли?
Я тихонько зарычал… Нюшка хихикнула, закрыла дверь. Судя по цоканью, поскакала на двор. Через две минуты вошла и торжественно вручила мне… прутик.
— Вот, вицу принесла. Сухая, но, если сломается, там еще есть. Тока не томите, а быстренько отлупите, да расскажите — за что лупили? Это что-то в письме из редакции, да? Страсть, как интересно.
— У-У…
Я прорычался, успокоился. Анька мне еще и чашку кофе притащила. Мартышка.
Вообще, сердиться на Нюшку, все равно, что злиться на кошку. Рассердишься, а потом становится стыдно, начинаешь чувствовать себя виноватым.
— Читай, деточка, — протянул я письмо кухарке.
Господин Лейкин — главный редактор журнала «Осколки» сообщал, что ему чрезвычайно понравился отрывок из «Приключений деревянного человечка» и он предлагает сотрудничество на следующих условиях — г-н Чернавский отправляет еженедельно не менее 200–250 строк, а редакция производит оплату по 8 копеек за строчку.
Дождавшись, пока кухарка прочитает письмо, устало спросил:
— Анька, как у тебя ума хватило? И почему со мной не посоветовалась?
— Если с вами советоваться, так вы бы не разрешили.
— Чучело ты, — беззлобно сказал я."
"— Ага. Чучело-мяучело, — хихикнула Нюшка. Ишь, запомнила.
Зарекался я от плагиата! Ох, зарекался. Одно дело спеть песню, сделав вид, что не знаешь автора, совсем другое присвоить себе сказку.