Твоему отцу? Они много лет даже не были в одной спальне. Так кому? Таких людей немало, Дельфи – никому не нужных, лишних, всем мешающих. Зато их смерть могла бы сделать много полезного.
Я не знала тогда, кому верить. Ниссин Лиммик говорила, что убийца живет всю жизнь со страшным грузом, и казнь для него должна быть облегчением – ведь он так искупает свои грехи.
Однажды мать заболела. Она лежала в постели, покрытая испариной, хрипела, глухо кашляла и иногда начинала задыхаться, с каждым разом все сильнее и сильнее.
За первым следила служанка. Но ночью она спала.
Не знаю, отчего я тогда проснулась. Захотелось выпить воды, и я прошла по коридору. Моя спальня располагалась рядом с материнской – так что хрипы я услышала. И даже зашла.
Задыхаясь, она опрокинула флакон с лекарством, он укатился, и она не могла дотянуться. Она смотрела на меня, хватаясь за горло, и, наверное, ждала, что я подам ей лекарство.
Честно говоря, это было даже забавно.
Я тоже смотрела. Ушла только тогда, когда все затихло. Легла спать и крепко проспала до утра.
Я долго потом прислушивалась к себе, все искала то раздирающее чувство вины, о котором говорила моя гувернантка. И не находила.
А жить стало в самом деле гораздо легче. Теперь можно было смеяться, можно громко разговаривать. Читать романы, что запрещала мать – о приключениях и любви.
Даже ниссин Лиммик куда-то исчезла.
Прислуги стало вдвое меньше, да и жили мы теперь куда скромнее. Я была достаточно взрослой, чтобы понимать, что отец пьет и играет, проматывая в числе прочего и мое приданое. Но я все равно любила его.
А потом он выдал меня замуж – за того, кто готов был взять юную свежую девушку даже без приданого. Джимсу Баккеру было за семьдесят. Впрочем, для своих лет он был еще весьма крепок, и это мне предстояло узнать в свою первую брачную ночь.
Утром я совершенно точно знала, что этот человек жить не должен.
Он и не прожил долго. Уже к вечеру поскользнулся на лестнице, ведущей со второго этажа нашего дома, и упал, свернув шею. Такая трагическая случайность. А мне достался его дом и все его состояние. Вполне достойная плата за ту ночь.
Беатрис была совершенно права. Некоторым людям просто не нужно жить, всем от этого только лучше.