Хватит глупостей!» — она постаралась отогнать ненужные мысли, но те с упорством возвращались, приводя с собой еще более неприличных подруг.
— У вас прекрасный голос, — Грег наконец-то решил прервать затянувшееся молчание.
«У тебя он тоже волшебный. И руки… Боги мои, как же мне нравятся твои руки!» — ничего не отвечая, Иришка смотрела, как один из сатиров повалил на травку молодую дебелую крестьянку и, задрав ей юбку, целовал бесстыднице целлюлитную коленку.
— Магда наказана, а Аннабел слегла.
— Что, ее жареный петух клюнул?
— Они вас больше не побеспокоят.
— Спасибо, — ей хотелось поскорее уйти, чтобы не наделать глупостей, спровоцированных нарисованными греховодниками.
— Это моя вина. Простите, — он говорил тихо.
— Я тоже виновата.
— Это просто безумие какое-то, но я хочу вас поцеловать, — в черных, как сама полночь глазах некроманта разгорался мрачный огонь. «Я тоже тебя хочу, но…»
— Милорд, у вас есть дети?
— Нет, — он даже растерялся.
— А вы представьте на минутку, что у вас дочь.
— Я не совсем понимаю…"
"— Что же тут непонятного? Просто поставьте эту придуманную девушку на мое место. Что вы думаете о ее похитителе?
— Я…
— Спокойной ночи, ваша светлость, — покачав головой, Иришка пошла в свою комнату, ужасно завидуя нарисованным пастушкам.
Глава двадцать первая, в которой героиня принимает воздушные ванны
Проклиная своего сексуального похитителя, маркиза вертелась на кровати, сбивая вышитые простыни. Прогнать воспоминания о сладких поцелуях черноглазого искусителя не могли ни мысленные внушения, ни прохладный душ.
— Интересно, а что он делает? — будучи женщиной умудренной, Иришка знала, что Грег скорее всего или спокойно спит, или зажал где-нибудь молодую служаночку, но, идя на поводу у распаленного воображения, представила, что он по неведомо откуда взявшейся веревочной лестнице поднимается на балкон.
Быстро… Нет, он будет раздеваться медленно, позволяя ей любоваться разворотом широких плеч, проводить руками по плитам грудных мышц.