Слегка надавить — и рассыплюсь на мелкие кусочки.
Рассыпаться я и вправду могу… только давить нужно в правильном месте. И очень ритмично…
Прижимаясь к нему ещё сильнее, недовольно выдохнула.
— Мне неудобно стоять. Сними доспехи, и продолжим, — капризно надула губы, нагло соврав мужчине в лицо.
Ну, на войне все методы хороши, не так ли?
Разгоряченный и полностью дезориентированный, граф медленно кивнул и, нервно облизнув губы, поспешно стащил с себя броню. Внизу он был в обычных чёрных, зауженных книзу штанах и тонкой белой рубахе с глубоким вырезом.
Удовлетворенно кивая, снова заняла нужную позицию.
Когда сильная жесткая грудь нерешительно соприкоснулась с моей спиной, рваный вздох вырвался уже у нас обоих. Отчего-то холод его кожи действовал на меня как афродизиак. Слишком чувствительно и остро…
Доспехи больше не сковывали его движения, и теперь, чтобы дотянуться до моих кистей, Сайгон почти сгреб меня в охапку. Его тело окружило меня со всех сторон, окутывая ошеломительным свежим морозным ароматом.
Натянулась тетива и полетела вторая стрела. Наметанный глаз успел заметить, что полетела она вовсе не туда, куда должна была, но сейчас это больше никого не волновало.
Выпятив зад, потерлась о пах воина и удовлетворенно хмыкнула.
— Кажется, к бою готова не одна стрела, а? — игриво прошептала, дразняще проводя носом по холодной бледной щеке.
Граф судорожно втянул воздух и прикрыл глаза, роняя голову мне на плечо.
— Простите, миледи, — приглушенно пробормотал он в мою шею, опаляя ту горячим дыханием.
На коже выступили мурашки, и я прикусила губу, и сама прикрывая глаза.
— Каролина… Называй меня только так.
— Каролина… — выдохнул Сай, испуская тихий стон, когда я снова потерлась задом о налитый жесткий пах.
Наши ослабшие руки перестали удерживать лук и, неосторожно опуская его вниз, я случайно зацепила стрелой одежду. Послышался громкий протяжный треск. Отодвигаясь от мужчины, осмотрела свой вид и, не сдержавшись, хихикнула.
Ой, не любит Ксавия меня одетой!
Шаловливое ушко стрелы захватило ткань меж грудями и аккурат проделало длинную рваную дыру до самого низа, разрезая пояс халатика и ночную рубашку под ним пополам. Чудом не порезалась…
Граф уже не просто дышал, а хрипел, выглядя не на шутку одичавшим и бешеным. Тёмные ровные брови сошлись у переносицы в мучительном выражении, а прозрачно-серые глаза заволокла мутная пелена животной похоти.