А в ответ получила…
— Да? — усмехаюсь, делая шаг назад. — Наверное, я тогда обозналась. Моя сестра никогда бы так не сказала, вы правы.
Я отворачиваюсь, демонстративно иду к лавке специй, а сама краем глаза наблюдаю за Аурикой. Она какое-то время смотрит мне вслед, а потом подходит к какому-то мужчине, которого я не узнаю, и они скрываются за углом одной из улиц, отходящих от площади.
В груди борются два чувства: надежда, что на самом деле все не так, как кажется на первый взгляд, и обида. Как удар под дых: дышать сложно и собраться не получается.
— Вы заходите? — выдергивает меня из раздумий голос какой-то женщины.
Я понимаю, что стою прямо перед дверью в лавку и не даю никому пройти.
— Да-да, конечно, — поворачиваюсь я.
Но как только эта дама видит мое лицо, оно искривляется презрительной усмешкой.
— И не стыдно же ходить туда, куда ходят приличные люди, — бухтит она, стараясь держаться от меня подальше. — Постыдилась бы показываться в городе.
— Да что я вам сделала-то? — не выдерживаю я.
— Какая разница! — вздергивает голову эта неуважаемая леди. — Сама согласилась быть для него шлюхой, лишь бы не работать, как все на мануфактуре. Конечно! Зачем гробить здоровье и силы, когда можно жить в тепле и сытости!
Отсчитываю до десяти. Но медленно это сделать не выходит, как и успокоиться. Женщина стоит и смотрит на меня, ожидая, что я раскланяюсь и уступлю ей дорогу. Позади нее переминается с ноги на ногу девушка примерно моего возраста.
— Вот как? Наверное, вы правы, да, — усмехаюсь я, не думая отходить от двери. — Мне стоило пойти на мануфактуру. Что это я занимаю такое прекрасное место. Надо было его вашей дочери оставить, да?
Дама багровеет, оглядывается на девушку: значит, я правильно угадала. Хорошо, что из ушей пар не валит:
— Да как ты смеешь! Моя дочка приличная, она бы на такое никогда не согласилась!
— О… Значит, она была бы готова обречь город на гнев дракона? Плевать на всех, лишь бы свою шкуру спасти?
Не знаю, почему, но меня колотит от возмущения, особенно после реакции Аурики.
Дама не находит что ответить, и, покрываясь бордовыми пятнами, берет под руки свою дочь и поспешно уходит. А я открываю дверь в лавку.
Здесь пахнет сразу всем: корицей, ванилью, перцем, мускатным орехом…Смесь такая, что хочется чихать! Везде, куда дотягивается взгляд, стоят баночки, коробочки, корзиночки, лежат пучки засушенных трав.