А после просто не успел закрыться, и получил молниеносный удар в правое плечо.
Вражеский клинок пробил плоть в районе ключицы, и на половину лезвия вышел с другой стороны.
Теперь не дышали, кажется, абсолютно все зрители. Маркус стремительно бледнел, глядя в глаза своего врага. А Каганов улыбался. Простояв так пару секунд, он сделал быстрый шаг назад, увлекая за собой меч. Стоило клинку выйти из раны, как Маркус с протяжным стоном опустился на колени.
– Стоп! – выкрикнул Наблюдатель. – Вторая кровь! Боярич Дёмин, вы можете продолжать?
Маркус молчал.
В следующее мгновение Маркус бросил на песок кинжал, легко, словно не замечая ранения, переложил в левую руку меч и поднялся.
"– Продолжаем, – глухим и словно бы чужим голосом, произнёс он. И атаковал.
Боярич Каганов, что всё ещё продолжал мстительно улыбаться, успел лишь удивлённо раскрыть глаза и попытался парировать удар. Но Маркус каким-то невероятным образом довернул свой клинок, и удар прошел.
– Стоп! – громче, чем прежде закричал Наблюдатель. – Третья кровь! Победитель боярин Дёмин! Целителей на Арену! Срочно!
Но целители, как и все остальные зрители, замерли и смотрели на боярича Каганова.
И лишь одна Василиса видела, как глаза Маркуса снова на мгновение полыхнули красным, а затем он, словно разом лишившись всех сил, плашмя рухнул на спину.
Эпилог
Огромный исполинский дуб поражал своим размерами. Он был настолько большим, что казался нереальным. Стоп! Точно! Нереальным. И дуб, и эта поляна, и костер – всё было каким-то чуть-чуть ненастоящим.
Единственное что, а точнее – кто, казался реальным, так это воин, что сидел на бревне рядом с костром.
Мощный, широкоплечий, опасный. Он пристально вглядывался в моё лицо и с каждой секундой всё сильнее и сильнее хмурился. Но молчал. То ли давая мне время осмотреться, то ли попросту не зная, что со мной вообще делать.