Папа стоит в паре метров от машины, сверкает глазами. Он зол. – Ну а твой друг, как видишь, совсем не против. Так что, пап, дай проехать.
Сама же оглядываюсь по сторонам. Смотрю на рядом стоящий автомобиль и прокручиваю в голове, как бы испортить замечательное настроение оперативника. Завожу мотор и выруливаю налево.
Да простит меня мужчина, который, склонившись к забору дома, наблюдает за нами, затягиваясь сигаретой. Не хотелось бы ему навредить. Моя цель разозлить Захарова и вывести его из себя.
Услышав противный скрежет металла, кривлюсь.
Кхм… Не нравится мне это. Что, Захаров, решил играть по моим правилам? Однако мне это совсем не по душе.
Он открывает дверь и смотрит назад.
– Не ворчи, Афанасьев. Потом разберемся. За мой счет, естественно, – сказав, захлопывает дверь.
Сжимаю руль до побелевших костяшек, мысленно матерясь в адрес Тимура. Что-то идет не так. Кажется, сегодня не мой день. Но он только начался. Еще есть время…
– Эмиль сказал завтра в девять быть у него, – говорит, откидываясь на спинку сиденья. – Никогда не сидел на переднем пассажирском. А это, оказывается, настоящий кайф.
Черт! Специально меня дразнит, провоцирует сукин сын! Но я решаю игнорировать его последние слова.
– Отлично. Надеюсь, не будешь везде сопровождать меня?
– Смотря где.
– Нигде, Захаров, – останавливаюсь у светофора, поворачиваюсь к нему лицом, замечая на себе пронизывающий насквозь взгляд мужчины. – Нигде. Не будешь. Или ты меня снова в клетке запереть решил? – злобно усмехаюсь. – Куда дальше ехать? Я дорогу не помню.
– Не собираюсь я тебя в клетке держать, Мирослава. Выбрось эту ерунду из головы. Все отлично будет. Начиная с сегодняшнего дня.
Оказавшись у совсем незнакомого дома, Тимур просит остановиться именно тут.
– Здесь мы будем и бесить, и любить друг друга, Мирослава, – открывает дверь и приглашает внутрь. – Заново любить. Совсем иначе.
Я закатываю глаза. Разуваюсь. Эта берлога намного крупнее той, где держал меня Захаров около месяца. Намного лучше и комфортнее, что ли. Нет ничего отталкивающего.