— Но хватит об этом…
— Не думал, что я стану заниматься эскортом? — Она потянула свою короткую юбку и прошлась по краям, словно искала на ткани слезы. — Я тоже.
Поднявшись на ноги, Бутч достал рулон бумажных полотенец с холодильника. Оторвав несколько, он сложил их и снова опустился на колени. Аккуратно вытирая ей щеки и нос, он стиснул зубы, думая о скотине, что сотворила это с ней.
— Неважно, при каких обстоятельствах вы встретились, — сказал он. — Это нападение. Это незаконно.
— Я уже дважды попадалась в Манхэттене.
— Зажми нос. — Он дал ей бумажные полотенца. — Нам нужно остановить кровотечение.
Она выполнила указания, и ее последующие слова звучали приглушенно.
— Как будто от этих слов ты перестанешь считать меня обыкновенной шлюхой.
— Не называй себя так.
— Но это я. Та, кем я стала.
Он подумал о своей шеллан и о том, как много он узнал от Мариссы, когда она изучала, как люди справляются с насилием в отношении женщин.
Он подумал о том, что помнил о них с Джейни, и в груди стало больно.
— Ты осталась прежней.
— Бутч, я продаю свое тело. — Она убрала бумажные полотенца и уставилась на красное пятно на белой бумаге. — Как еще меня можно назвать.
— Если ты пытаешься заставить меня судить тебя, это не сработает.
— Я чувствую, что меня должны судить. Десять заповедей и все такое.
— Это не имеет значения. — Он посмотрел ей в лицо. — Ты — вот, что важно. Проблема не в ом, как ты распорядилась своим телом. Это ни черта не меняет.
Мэл коснулась щеки, которую он вытирал.
— Насколько сильно мне досталось? Как думаешь, шрамы останутся?
— Нет, — сказал он. — Ты все такая же красивая.
Разбитость во взгляде состарила Мэл.
— Послушай, я знаю одного доктора. — Он откашлялся. — Она может прийти и осмотреть тебя. Ей можно доверять.
Мэл покачала головой и сжала его руку.
— Я позабочусь о себе сама.
— Тебе на самом деле нужно к врачу…
— Думаешь, такое со мной происходит впервые?
Бутч закрыл глаза.
— Твою мать.
Отпуская его ладонь, она заставила себя подняться на ноги, чуть накренившись в сторону.