Именно к ней были обращены сосредоточенные лица участников неожиданного совещания: Милана только что закончила отчет о событиях на Гольяновской улице.
– Врата невозможно открыть без Золотого Корня, – помолчав, произнесла королева.
– Я не верю, что какой-либо Великий Дом рискнул вскрыть Глубокий Бестиарий, – с поклоном высказалась жрица Любава. – Какой в этом смысл?
– Использовать тварей Кадаф против остальных Великих Домов, – предположила Милана.
– Гиперборейских уродов трудно подчинить своей воле, – мягко заметила Мирослава, самая старая из всех жриц Зеленого Дома.
– Возможно, они хотят использовать тварей как первую волну, – высказался барон Светломир.
– По нашим оценкам, ни один Великий Дом не готовится к большой войне, – задумчиво бросила королева Всеслава. – За последнее время мы не замечали никаких передвижений или скоплений войск.
– И характер произошедшего заставляет усомниться в выводах Миланы, ваше величество, – поспешила добавить Любава. – Открыты самые простые, самые слабые врата.
– Вот именно! – воскликнула воевода Дочерей Журавля. – Наличие печатей и Золотого Корня ставит под сомнение все ваши расчеты и данные разведчиков! Откуда они могли оказаться у челов? Это явная провокация!
– Хозяйка квартиры, Вероника Пономарева, чел двадцати двух лет, – припомнила отчет жрица Снежана, близкая подруга Миланы.
– Врата Нанна мог открыть кто угодно…
– Но на месте открытия были обнаружены непереведенные бронзовые таблички с печатями Врат и Сторожевых Башен.
– Непереведенные! – К своему стыду, Всеслава упустила эту подробность во время доклада жрицы. – На каком языке написаны таблички?
– На азаме.
Люды переглянулись.
– Этот язык мертв уже много тысяч лет.
– Даже усиление магических способностей под воздействием Золотого Корня не позволило бы обычному челу прочесть азам.
– Навы тратят десятки лет, чтобы понять структуру этого языка.
– Представители только одного клана знали азам с рождения. – Вывод был невероятен, но голос Всеславы даже не дрогнул.
– Я полностью согласна с мнением вашего величества, – склонила голову Любава. – Непереведенные таблички не мог прочесть никто, кроме чистокровного гиперборейца.