Я изначально не планировал давать ход договору, её деньги мне были не нужны, но все же не хотел упускать возможность воспользоваться им в целях манипуляции Аленой. К тому же, мне претила мысль, что она будет зависеть от воли моего отца. Безусловно, он натравил бы на девушку своих псов с юридическим образованием.
Спустя месяц после нашей с ней последней встречи адвокат направил отчет, в котором было указано, что эта маленькая сучка стала переводить деньги на мои счета, и мне сорвало крышу.
– Клим, она запросила счет для перечисления денежных средств, – оправдывался мой адвокат.
Стоило поверенному выйти из кабинета, как я понял, что у меня больше нет сил сдерживаться. Разбил о стену весь чайный сервиз, расставленный секретаршей на столе по приходе визитера. Злость клокотала во мне почти с той же силой, как и в тот день, когда застал её с Максом. Она билась внутри моего тела в явном намерении покинуть его пределы и обрушиться на внешний мир, и я дал ей выход, разбивая кулак о стену.
"– Клим Анатольевич, – испуганно спросила прибежавшая секретарша, – у вас все в порядке?
Смотрит на меня, как на безумца, видя в первый раз меня без маски хладнокровия.
-– Закажи мне в кабинет грушу, – приказываю я, стряхивая с рук на пол кровь, видя полные ужаса глаза своей сотрудницы.
Чертовы кирпичные стены! Смотрю, как с поврежденной кожи струится на пол кровь, но эта боль немного приводит меня в себя, отрезвляя помутненный разум. Ладони покалывает от желания ощутить под ними нежную кожу её шеи, чтобы придушить.
Всё было бы не столь плачевно, если бы в тот же день я не обнаружил в своем офисе новый экземпляр спортивного журнала, который валялся на столике у ресепшена. На обложках этого мужского глянца никогда на моей памяти не публиковали женщин. Никогда до этого выпуска. Ибо сейчас я имел возможность лицезреть Алену во всей красе: она сидела на высоком барном стуле, сжимая сиденье руками, которые были расположены между ее разведенных и согнутых в коленях ног в коротеньких шортах.
Моё бешенство не достигло бы апогея, если бы не одно «но»: помимо шорт на ней больше не было приличной одежды; впрочем, учитывая порнографическую длину шорт, их приличными тоже назвать сложно. Но и мокрая майка, которая облепляла её сиськи, вообще не являлась одеждой, потому что ничего не скрывала, а лишь подчеркивала непристойность облика.