– Его руки ложатся на мои плечи, и я замираю, как кролик перед удавом, понимая, к чему он клонит. Он, видимо, раздосадован именно тем, что Климу в свое время досталось больше, чем ему сейчас. Всего лишь малость задетая мужская гордость, которая всегда для меня оборачивается болью и слезами.
Сглатываю, смотря в его глаза и понимая, что сейчас он хочет получить.
– Андрей, извини, но я пока не готова. – Я кладу ладони ему на грудь, нажимая, чтобы он отступил назад и отпустил меня. Но по глазам вижу, что он не из тех мужчин, что привык к отказам.
Он сжимает мои плечи, еще сильнее прижимая меня к холодной стене, и целует, демонстрируя всё свое мастерство, рыская при этом руками по моему телу. Я сильнее давлю ему на грудь, но он даже не обращает внимания на моё сопротивление, подавляя его своей силой, вжимая меня в камень стены.
Щелчок зажигалки и сухой тон Самгина спасли меня, я подхватила подол платья и сбежала от них, не желая более участвовать ни с кем в разборках. В ушах бьется кровь, а глаза щиплют слезы обиды.
Он напугал меня. Не знаю, страсть ли его накрыла либо желание доказать, что он лучше, чем его товарищ из команды «Завали Комар», но я в итоге оказалась разменной монетой. При общении с Климом я была готова ко многим его поступкам, после которых совесть в нем не просыпалась, и я знала, что он собой представляет, потому что он никогда не пытался казаться кем-то иным, не притворялся хорошим или правильным. Андрей же застал меня совершенно безоружной перед своим козлиным поведением.
Зато теперь они оба считают меня шалавой. Так обидно, что хочется совершить хоть один легкомысленный поступок за всю жизнь, чтобы соответствовать этому мнению!"
"Воровато оглядываясь, я поднялась на второй этаж. Кузнецова обещала, что в течение нескольких часов здесь будут отключены камеры наблюдения, которые торчали из каждого угла. Осмотрелась; каждая камера мигала красным, но я понятия не имела, что это может значить. Мата Хари из меня никудышная.