Завернутые рукава жакета открывали уродливые запястья и квадратные кисти с крупными пальцами. Руки ее беспокойно метались: мисс Тидер имела обыкновение возбужденно жестикулировать при разговоре. Над темными с проседью волосами, забранными в небрежный пучок на макушке, торчком возвышалась черная соломенная шляпа, гибрид капора с ульем из соломы. У нее было длинное узкое лицо, гладкая розовая кожа, твердый круглый подбородок и крупный рот с толстыми губами – нижняя воинственно выступала вперед.
Большие, слегка навыкате серые глаза, обведенные темными кругами, смотрели хитро, тонкие черные брови отчеркивали широкий низкий лоб. Однако больше всего на ее лице выделялся нос: длинный, мясистый, с чуть загнутым кончиком и узкими ноздрями. Судя по его цвету и постоянному хлюпанью, этот пытливый, чувствительный орган обоняния, будто нарочно созданный, чтобы вынюхивать, выведывать и проникать повсюду, был вечно простужен."
"Мистер Хаксли, жертва мисс Тидер, смиренно стоял с добродушным видом и выслушивал ее доводы.
Это был полный коренастый мужчина с квадратным лицом в обрамлении кудрявой каштановой бородки и с живыми серыми глазами за стеклами бифокальных очков в золотой оправе. Он считался человеком со средствами, хотя никто толком не знал, откуда у него состояние. Конечно, в деревне о нем ходили разнообразные слухи и догадки. Поговаривали, будто мистер Хаксли выиграл крупную сумму на скачках или даже проворачивал какие-то грязные делишки в Буэнос-Айресе, но правда заключалась в том, что он был трижды женат, благополучно пережил своих жен и как владелец тройного наследства жил на деньги этих состоятельных дам.
Мистер Хаксли взял в аренду у мистера Клапледи пятьдесят акров приходской земли под охотничьи угодья (больше она мало на что годилась), и дважды в неделю его видели бродящим по полям с ружьем. Он палил из двустволки в затаившихся кроликов и диких голубей на ветках, к возмущению местных землевладельцев.
Те считали его бесчестным невежей, лишенным спортивного духа, встречали презрительными усмешками и провожали желчными взглядами. Мистер Хаксли в свою очередь утверждал, что убивать неподвижную дичь более гуманно, чем вспугивать, ранить, а затем отыскивать в кустах с перебитым крылом или крестцом, начиненным дробью. Он был человеком начитанным и хорошо знал богословие.
