Пока риторы обсуждали ситуацию, я почувствовала сильные пальцы на ушах. Особенно острыми были прикосновения к правому, пострадавшему от Сантаны. «Только не это ухо» — хотела взмолиться я и не могла произнести ни слова. Райден начал снимать паралич хаббасов тем же способом, как я когда-то привела в активность его — щипая и дергая меня за уши.
— Что, неприятно быть неподвижной и беспомощной? — Камачо опалил мое ухо горячим дыханием.
Вот же гад, мстит за полигон. Я попыталась дернуться, но с трудом ощутила слабое покалывание по всему телу.
— Маккой, каково это стать пособницей хаоса, осужденной всеми риторами и почти изгнанной из академии?
Только дайте мне вернуть мое тело, и я его убью. Одновременно с приливом злости я осознала, что меня покинули депрессивные мысли и переживания. Хотелось подскочить, обнять и расцеловать Райдена, а потом надавать ему по шее.
— Все помолчите! — вдруг гаркнул Сантана. — мы с Сезаром сейчас идем проверять периметр.
— Про мелагана все ясно, — ответил Камачо выпрямляясь и непринужденно положив ладонь на мою макушку как на столик. Вот же мстительный. Я уже говорила, что убью его? — Мы с Маккой рассматривали его как объект наблюдения, ниточку к раскрытию тайны испорченного периметра.
— Схватила за руку, — ответил Фуко.
— То есть никак не хотела вам вредить, только остановить ваш удар, после которого мелагана можно было бы веником в совок собирать.
Фуко посмотрел на него с подозрением, но был вынужден согласиться.
— Ладно, — сказал Сантана, глядя как Райден помогает мне прийти в себя, растирает онемевшие ладони. — Вы, юные провокаторы, пока свободны. Баллы Стеллы сообщим после изучения периметра. Между нами, Камачо, вы меня удивили.