При виде нас монстр застыл, хлеща шипастым хвостом, передняя губа на жуткой челюсти вздернулась, обнажая частокол крупных зубов.
— Вот вам собачка, фокусники, — уже не весело, а собранно проговорил Сантана. Мощные клетки не добавили ему спокойствия, я заметила, как он передвинул на поясе оружие, размещая поудобнее.
Но я смотрела на соседнюю клетку, где на старых тряпках валялась изможденная яичница. Вместо привычного нежно-молочного цвета, ее бока приобрели грязно-серый оттенок. А единственный глаз с длинными ресницами был закрыт.
— Яя! — закричала я. — Яичка, родная, хорошая моя!
Я постаралась не скрывать реальную душевную боль. Открыла ее, усилила. Еще когда мы шли в это странное место, я уже начала подозревать куда пропал мой дружественный мелаган. Рохо пришел в себя в бою, рядом с теряющей сознание девушкой. На его глазах пугающая туманная субстанция, отдаленно напоминающая по форме человека, убежала в Портал.
Мелаган, лежащий на тряпке, открыл глаз. Тоненький печальный голос спросил:
— Это ты? Или я умираю?
— Я, умница моя, это я.
— За мной пришла?
— За тобой.
Прутья гудели и подрагивали, словно были под слабым, не травмирующим напряжением.
— Это ты мелагана «родной» назвала? — поинтересовался Сантана. — У них есть пол?
— У меня нет своего пола, — грустно сказала Яя. — И стеночки нет, и шкафчика тоже.
Она поползла в мою сторону. Грязная тряпка оказалась… частью ее юбочки, почти отмершей, держащейся на тоненькой связующей части.
"— Это же девочка, видно сразу, — поддержал меня Камачо, — именно она помогла нам определить, когда разрушили периметр.
— И она помогла мне вытащить хаосита из сэра Рохо, сражалась вместе со мной, — сказала я, протянув руку через прутья навстречу медленно ползущей Яе.
— Что мелагану нужно сделать, чтобы вы поверили Стелле и мне? — спросил Камачо.