– То, может быть, вы поинтересуетесь, почему я подозреваю, что наш младший лаборант, мягко говоря, нечист на руку?
– Ты уверен? – быстро переспросил Рейстлин, тут же настраиваясь на серьезный лад. В ответ некромант кинул на него раздраженный взгляд:
– Ты серьезно полагаешь, что если бы я был уверен, он бы продолжал работать? Так что нет, далеко не уверен. Но приглядывать за ним нужно.
– Подожди, – вмешалась я. – Я, конечно, понимаю, что особого доверия я не вызываю и вообще больше тут как ширма. Но какие у тебя основания подозревать младшего лаборанта.
– Бенедикт Бонне. Все очень просто, Кассандра, – развел руками Николас. – Когда начался весь этот дурдом, я стал наводить справки о каждом сотруднике лаборатории. У отца Бонне огромные долги, он проигрался. И этим вполне могли воспользоваться как рычагом.
Мы помолчали, осознавая сказанное графом. И вроде бы все гладко и хорошо, но что-то продолжало цеплять. Интуиция, что ли? Не знаю. Но по логике вещей у меня что-то не сходилось.
– Подожди, – подняла ладонь вверх я. – Если я правильно понимаю, в лаборатории он работает давно? Что ему стоило упереть этот самый концентрат? Или украсть рецептуру, чтобы произвести самим?
– Хороший вопрос, Касси, – неожиданно похвалил меня Рейстлин. – Очень хороший. Именно этой мы и должны выяснить.
На такой вот чудесной ноте разговор был завершен. Николас показал попугаю какие-то бумаги, я во время их беседы активно притворялась мебелью – то есть не отсвечивала в принципе.
А потом… Потом меня повели знакомиться с начальством. Рейстлин, как любой порядочный фамильяр, восседал на моем плече, а я едва сдерживалась, чтобы не пройтись по теме того, что некоторые попугаи слишком много едят. Нервное, не иначе.
Бенедикт Бонне оказался совсем молодым парнишкой, кажется, он был лишь слегка старше меня.
– Ну что, ведьмочка, будешь моим писарем? – радостно заржал он, стоило Николасу удалиться.