Я знаю — ты мой!

На помощь пришел Кай, который как раз гостил в «Радужном хрустале» и помогал с приготовлениями к свадьбе, хотя Сицилла и Кортин пару раз пытались отменить торжество: нас всех волновало положение в империи. Но и Кристарис, и леди Милиса, и отец настояли, что их отношения нужно наконец узаконить и дать немного расслабиться остальным. Небольшой праздник, торжество любви — радость для всех. Я прекрасно понимала отца, передышка требовалась."

"Мы знали, что Кай пользуется порталами, которые для него сотворил владыка, их конечные точки — императорский дворец, главный из Аррахских островов и дворец в Нижнем Мире.

Принц был отличным магом, но создавать порталы, как это делают демоны, не мог. Брат вспомнил об этом обстоятельстве, когда уже отдал все склянки Каю и тот покинул поместье. И Кортин, не на шутку взволнованный, вытряс информацию из отца.

Так нам и стало известно, что Атей лично курирует города, в которых происходят разного рода волнения. И сам же оказывает лекарскую помощь, пользуясь магией крови и знаниями, которые дал ему владыка Нижнего Мира.

Помнится, Ирма тогда предположила, что у действий Атея три глобальные причины: он желает изменить отношение к себе, то есть династии императоров, показав, кто из лордов является врагом Авразара, а кто готов поделиться своей кровью ради жизни народа; ввести демонов как союзников, чьими силами, несомненно, воспользуется, когда удар решат нанести когда-то дружественные государства, и в выгодном свете представить ведьм и их силу.

Не восхищаться Атеем не получалось. Я все чаще мысленно возвращалась к его поступкам. Он удивлял меня, заставлял проникнуться к себе уважением. Сравнивать прошлого Тая и нынешнего я перестала не так давно. Их нельзя было сравнивать. Если раньше я заявляла, что так люди не меняются, то теперь уверенно отвечала: демоны могут все.

Я перестала дергаться от упоминания его имени, начала обсуждать письма Тая и свои ответы ему с Муром. Письма…

Кто бы мне сказал, зачем храню их, бережно складывая в подаренную Ари шкатулку.

То, что в нее никто заглянуть не сможет, как бы ни старался, я знала наверняка: мало того, что артефакт, я тайник еще и на свою кровь заговорила. Но перед сном стало уже традицией перечитывать письма — даже сильно уставшая, не могла уснуть, не прочитав строчки, написанные Атеем. Ничего крамольного в них не было, но каждая буковка была пропитана заботой обо мне, что невероятно грело душу. Так обо мне никто не заботился.