Виноват именно он, мужчина, чье лицо было словно нарисовано резкими штрихами искусным художником.
Мужчина, окруженный аурой спокойной властности и уверенности. Она почувствовала это даже на расстоянии.
Эмбер вздрогнула, и отнюдь не от прохладного воздуха. По какой-то непонятной, безумной причине ей вдруг захотелось тепла, навевавшего мысли о долгих ночах, наполненных жарким сексом. Как это могло случиться в течение какой-то секунды? За два года, что они были вместе с Камероном, ему ни разу не удалось вызвать в ней желание заняться сексом одним лишь страстным взглядом.
Зато это удалось незнакомцу с рынка.
Разве такое возможно?
И все же… все же его глаза – горящие, завораживающие гипнотической силой – послали ей молчаливое обещание, опалившее ее жаром, и тело Эмбер все поняло на инстинктивном уровне и инстинктивно же на него ответило.
Обещание, натолкнувшее ее на мысли о всех запретных удовольствиях.
Наверное, неудивительно, что она сбежала.
Ибо что Эмбер Джонс знала о запретных удовольствиях? Камерон не особенно поощрял всяческие новшества в спальне.
Потому что, конечно же, должно быть по-другому.
Но стоило встретиться со взглядом незнакомца, обещающим больше, чем она до сих пор знала о сексе, и она сбежала.
Нет, она просто балда!
Проклятье!
Не в первый раз Эмбер желала стать сильной, независимой женщиной, какой, наверное, была прапрапрабабушка, в двадцать лет рискнувшая оставить дом в холмистых полях Хертфордшира и отправиться на поиски приключений к черту на кулички – на Восток.
Вот это смелость…
Однако, снова натягивая куртку, названная в ее честь Эмбер поняла, почему она хотела сюда приехать. Стамбул оправдал все ее ожидания. Город, полный контрастов. С уходящей в глубь веков историей. Экзотический. Она не сомневалась, что получит удовольствие от пребывания в Турции.
В животе заурчало.
Пока ее покупку укладывали в пакет, к ней подошел сгорбленный старик, опирающийся на трость.
– Аглия? – спросил он, демонстрируя щербатую улыбку.