Как он мог так измениться всего лишь за один день? И почему я совсем не хочу целовать его сейчас?
— Спасибо за вечер, — ставлю бокал на поднос и иду к двери.
Неужели он меня не остановит? Неужели вот так все и кончится?
— Почему ты уходишь, Вера?
Замираю у двери, уже коснувшись ладонью ручки.
— Разве это не то, чего ты добиваешься? — глухо спрашиваю, не оборачиваясь.
— Нет.
— Тогда зачем ты привел меня сюда?
Пересек комнату и коснулся моей руки.
— Не уходи, Вера.
— Ты изменился здесь. Почему?
— Ты здесь не причем.
— А кто причем?
Слышу, как Марк отвечает глухим надтреснутым голосом:
— Мое прошлое.
ГЛАВА 38
Марк
Я не был в этом отеле со дня собственной свадьбы. А сегодня сам добровольно пришел сюда. Еще и Веру зачем-то притащил с собой.
Как будто надеялся, что ее присутствие поможет стереть прошлое в порошок, превратит воспоминания в пыль и развеет их по ветру. Как будто рядом с ней, именно здесь, я снова могу верить. Во что верить? В то, что я потерял здесь. В этом самом номере для новобрачных.
Этот пятизвездочный отель на Кипре перешел в мою собственность сразу после свадьбы. С того дня я числился единственным владельцем этой недвижимости и жил на широкую ногу на доходы с этого места, но при этом всей душой его ненавидел.
Отель не был подарком на свадьбу. Он был наградой за мое молчание. Держи, Марк, дорогую игрушку, только никому не рассказывай о способностях твоей шлюхи-жены в технике глубокого минета.
Скандала не было. Я даже не вышвырнул того мудака с пятнадцатого этажа люкса, хотя хотел.
"Да, моя мать прибежала сразу после меня. Оказывается, она давно подозревала неладное. Почему не сказала раньше? Не представляю, как бы я поверил в ее рассказы, если бы не убедился в них собственными глазами.
Ради матери я и сбежал с пятнадцатого этажа, оставив ее саму разбираться с тем, что свежеиспеченная невестка только что отсосала у собственного свекра.
Да. Я знал, что у моего отца с моралью все плохо.
Как понимаете, для меня быть мерзавцем — легко и просто, у меня хороший пример перед глазами, а еще отменные гены, перешедшие мне в наследство. Все мое детство я видел, как вокруг отца вьются женщины, но в полной мере осознал правду только, когда оказался на пороге свадебного люкса. И со спущенными штанами перед моей женой стоял не я, а он.
Положение наших породнившихся семей в обществе обязывало молчать до последнего.