— Смутно…
— Так он тоже подписал с Булатовым контракт! — воскликнул Джованни, отчего двое других магов схватились за головы. Они вырыли этот бункер специально для таких случаев, чтобы можно было полежать в тишине.
Но осознав, что бедный рогатый попал в ту же ситуацию, что и они, маги погрустнели.
— На триста лет! — прокричал Джованни, и на секунду в бункере воцарилась тишина. Но следом все трое расхохотались.
— Ха! Значит, мы не такие уж идиоты! — обрадовался Людвиг. — Кроме тебя, Торен, уж не обижайся.
— Да даже мне стало не так обидно, — помотал он головой.
В этот момент в углу кто-то вежливо покашлял, и смех тут же стих. Все повернули головы и увидели там сидящего на розовом стульчике Лабладута.
— Господа! — он посмотрел на магов. — К вам прибыл посланник самого Булатова!
Они разом вздрогнули, переглянулись, и снова посмотрели на Лабладута.
— Слушай, иди-ка ты отсюда! Чего пугаешь? Мы думали, и правда, какой-то посланник пришел! — возмутился Джованни.
— Так я и есть посланник! — воскликнуло божество.
— Ага, высшая сущность умеет работать? Рассказывай сказки в другом месте!
— То есть, вам кажется странным, что на Булатова работает высшее существо? — удивился Лабладут, а маги задумались. — Ладно, я действительно по делу. Меня просили передать, что вы должны пересмотреть свои контракты, — улыбки вмиг пропали с лиц собравшихся. — Всё, я пошел! — в этот момент Лабладут взорвался фиолетовым облачком, и испарился, оставив троих мужчин наедине со своими мыслями.
Дворец Императора
То же время
— И какого хрена я сижу и думаю о Булатове? — встряхнул головой Император, прогоняя дурные мысли.
Но дурные мысли так легко не захотели покидать его голову. Напротив, освободившееся место заполнили воспоминания из юности, когда предок Булатова устраивал подобные увеселительные мероприятия. Обычно после такого Империя долго приходила в себя.
Как-то раз один из многочисленных врагов решил напасть на Империю как раз после очередной пьянки поручика Ржевского.
В тот день враги думали застать всех врасплох, но они не учли одного. Поручик Ржевский, будучи пьяным и веселым, может многое. Но в тот день он уже практически протрезвел, и длительная попойка отложила отпечаток на его настроение. В общем, с тех пор никто больше не пытался пользоваться мнимой слабостью Империи.
— Так.