Вместе с ним в комнату вошли и две старшие дочери. — Это же ненормально! Ну, ты видел, как Булатов его? — парень был явно удивлен увиденным.
— Всякое бывает, — пожал плечами старик и, поняв, что притворяться спящим бесполезно, открыл глаза.
— А Юнусов этот? — возмутилась старшая дочь. — Нельзя ведь оставлять такое!
— Я и не собирался, — прокряхтел Император, поднимаясь с кресла и направляясь к бару. — Но в отличие от него я умею держать себя в руках. Так что он даже не будет ничего ожидать, когда придет наказание за этот проступок.
— Да-да, отец, помню, — усмехнулся Александр.
Все знают эту историю, что произошла около шестидесяти лет назад, при правлении прошлого Императора. Тогда сильнейшие аристократы решили устроить в стране переворот, собрали единомышленников и напали на дворец.
Более тридцати глав Родов были убиты в ходе того сражения, а следом началась чистка. По всей стране имперские войска врывались в имения предателей, любое сопротивление пресекалось моментально, и буквально за сутки Империя полностью очистилась от большей части сильнейших Родов.
Правда, потом многие аристократы начали говорить, что Император поступил слишком жестоко. Не только убил глав Родов, но и забрал титулы у их ближайших родственников. Причем, наказание получили, как зачинщики, так и те, кто их хоть как-то поддержал. Но любое неповиновение должно быть наказано. От этого зависит целостность Империи и ее судьба.
— Так, а что мы будем делать? — Александр тоже подошел к бару, но налил себе чай.
— Ничего, — пожал плечами старик. Будем ждать, когда Юнусов ошибется, а там посмотрим.
— Но ведь кто-то из Булатовых может погибнуть! — воскликнула дочь.
— Да, такое бывает, — тяжело вздохнул Император. — Но такова жизнь аристократа, помимо привилегий есть и риски.
Впрочем, жизнь простолюдина тоже нелегка, разве что Император всеми силами старается ее облегчить. За время его правления появилось немало законов, ограничивающих свободу аристократов. Теперь учинять беззаконие по отношению к крестьянам и прочим подчиненным стало гораздо сложнее, и это еще не конец. Старик давно продумывает новый закон, запрещающий казнить своих крестьян даже за тяжелые проступки.