— Есть у вас на примете механики? Те, что смогут заниматься самолетом. Любое количество, и плевать на возраст, хоть десять, хоть сто тридцать лет."
"— Ты лошадей то не гони, граф, — снова обратился ко мне их командир. — Мы летим к воеводе и не знаем, кто ты. Не думай, что это старые пердуны так брыкаются. Если с Черномором договоримся, тогда я лично найду тебе шестерых лучших механиков, что я знаю. А если и инвалиды сгодятся, то штук двадцать точно наберется.
— А чего так много инвалидов? — удивился я.
— Да всякое бывает на производстве, — пожал тот плечами. — Мне-то откуда знать…
Ага, это как с деревьями. Возраст дерева можно узнать по количеству колец на срезе ствола. Так и разряд токаря можно узнать, посчитав количество отрезанных пальцев на руках.
— Господин, мы почти прибыли! — отвлек меня от разговоров голос в динамиках. — Куда прикажете приземляться?
Точно, совсем забыл. И даже не заметил, как мы добрались. Сколько ушло на дорогу? Часа полтора? И это с учетом взлета, так что скорость этой машины, и правда, поражает.
Выглянув из иллюминатора, чуть не рассмеялся. Сейчас самолет завис над замком, и на улицу высыпали, пожалуй, все. Ведь о приобретении я предупредил только Черномора, а этот старик не привык распространяться. Всё равно без его приказа по нам никто бы не выстрелил, так что об этом я даже не беспокоился. И насчет посадки я продумал всё заранее. Когда только узнал, какую технику мне подарят в качестве компенсации, сразу подкинул работёнку магам земли.
— Ну что, открывайте! — позвонил Людвигу, и тот сразу побежал выполнять приказ. Так что спустя несколько секунд между замком и стеной начала появляться огромная дыра.
Каменные плиты вместе с землей стали разъезжаться в разные стороны, открывая нашим взорам глубокий провал, на дне которого и расположилась площадка для самолета. Глубина метров двенадцать, не меньше. И сверху парковку прикрывает несколько метров прочнейшего усиленного камня.
Самолет начал степенно спускаться вниз, и даже из салона я слышал, как стучат зубы у пилота. А по его сердцебиению и не поймешь, бьется в его груди сердце, или просто сжалось в судороге. Но приземлились мы без проблем, даже ничего не задели. Правда, пилот отказался выходить из кабины.