Глава 8
Энн стояла в своем нарядном утреннем сиренево-голубом платье, кутаясь в желтую кашемировую шаль, и не могла поверить своим ушам.
— Вы шутите!
Айден помотал головой, глядя убегающим мальчишкам вслед. Высоко держа навозные вилы, он спросил:
— Энн, вы когда-нибудь имели дело с лошадьми?
— В детстве у меня был пони.
Она до сих пор не хотела верить в происходящее.
— Хорошо. Значит, мне не придется вам все это объяснять. Я хочу, чтобы здесь каждый день лежала новая подстилка из сена. Это полезно для копыт.
— Почистить конюшни мне не сложно. — Она нахмурилась. — Но вы ведь не хотите, чтобы я занималась этим в таком виде?
Он притворился, будто только сейчас заметил, во что она одета.
— А у вас есть какая-то другая одежда?
— Скорее нет, чем да. Вы же знаете, мой дорожный сундук раскололся, и я потеряла большинство своих вещей. Ветер разнес их в разные стороны. Вы собирались послать кого-нибудь собрать то, что уцелело. Вы посылали?
Он щелкнул пальцами.
— Я забыл. Извините, Энн. Я сейчас же отправлю туда кого-нибудь.
Энн кивнула, неожиданно испытав облегчение оттого, что Тодда похоронят со всеми почестями.
— Мне нужно написать вашей сестре и сообщить ей о случившемся. Но вчера у меня ни секунды свободной не было… — Энн умолкла. Как правило, она никогда ничего не упускала из виду. Она редко откладывала на потом даже самые неприятные дела, но вот Тодд умер, а она так никому об этом и не сообщила.
— Да, — с серьезным видом согласился Айден, но вскоре лицо его просветлело. — Так, ладно. Как я уже говорил, не все стойла используются. Уберите там, где грязно, и проследите, чтобы на полу лежало свежее сено.
— Так вы действительно заставите меня этим заняться? — Энн чувствовала, что ее терпение вот-вот лопнет.
Он сделал совершенно невинное лицо.
— Энн, я думал, что вы хотите стать хозяйкой замка.
Бессвязные и гневные слова повисли у нее на языке. Она затолкнула их назад, давясь не выплеснутой желчью. «Подумать только, я почти убедила себя в том, что влюблена в этого… этого… — она порылась в памяти, подбирая самое обидное слово из всех, какие только знала, — хама»
Голосом, дрожащим от еле сдерживаемого негодования, она произнесла:
— Я сделаю все, что вы хотите, потому что не собираюсь бежать отсюда, не хочу доставить вам такое удовольствие.