Первый обстрел, когда часть снарядов, пусть и не прицельно, долетит до гавани, и контр-адмирал Витгефт попробует прорваться во Владивосток. Ждал ли этого прорыва Тогу — очевидно ждал. Встречный бой, и наши, значительно уступая в броненосцах и мощи залпа, отойдут обратно в гавань, надеясь то ли на успехи сухопутной армии, которая прикроет им тыл, то ли на подкрепление из метрополии. И вот после этого, когда хоть где-то кровь из носу будет нужна победа, случится Ляоян. Первое сражение главных армий, когда наши стоят на хороших оборонительных позициях при общем равенстве сил — казалось бы, тут нельзя проиграть, но мы сможем.
При этом я оказался на месте будущего левого фланга за целых полтора месяца до того самого дня… Хотя какой день! Ляоян — это одно из сражений именно двадцатого века. Линия фронта в десятки километров, перемещения огромных масс войск и бой, который длился несколько дней. Еще не Мукден, который растянется на недели, но очень близко.
— Вячеслав Григорьевич, зачем вы нас собрали? — спросил Хорунженков, за которым стояли и остальные мои офицеры.
— У нас есть задача, — начал я. — Генерал Бильдерлинг давал нам немного времени прийти в себя, но оно вышло. Скоро ему предстоит нанести удар по подходящему к нам со стороны Кореи Куроки, и мы станем теми, кто подготовит этот удар.
— Сами участвовать не будем? — тут же спросил Шереметев.
— Генерал Куропаткин предупредил, что наша задача — обеспечить тыл выдвигающейся вперед группировке Бильдерлинга.
— То есть наш рейд — это подготовка той самой поддержки, — улыбнулся Врангель, он первым разобрался, как именно мы будем трактовать выданный нам приказ.
— Куда именно будем двигаться? — Хорунженкова интересовали более приземленные вещи. — Я ведь правильно понимаю, что основной ударной силой будет именно мой батальон?"
"— Основной — да, но на этот раз мы будем усиливать вас другими подразделениями, чтобы дать каждому вспомнить запах пороха.