А японцы верят, что или нас сдержат тыловые гарнизоны, или сами в итоге уйдем.
— Точно, — кивнул я. — Зная нашу численность и уставы, Оку может справедливо считать, что припасов полка хватит на три дня. Значит, и рейд наш дольше продолжаться не может.
— С вами вернешься так быстро, — тут же буркнул Хорунженков.
— Не вернешься, — согласился я.
— Куроки сейчас идет на соединение с Оку, — напомнил Шереметев. — Не знаю, как он, а я бы после Ялу не удержался и выделил бы кого-то, чтобы нас зажать.
— Если бы узнал, — напомнил я.
— Мы задерживали только гонцов, идущих на юг, — возразил Врангель. — Перекрыть все китайские деревни, чтобы там и после нашего ухода никто не заговорил, мне бы людей не хватило.
— То есть на восток весть могла уйти, — я задумался. — Значит, в последний день не просто идем вперед, но и оставляем за спиной наблюдателей. Чтобы, если кто появится, нам по проводу или гелиографом смогли по цепочке передать сообщение.
— На 30–40 километров пути нам потребуется поставить почти взвод связистов, — посчитал Хорунженков.
— Они нам пригодится впереди, — решил я. — Прикрываем 15 километров на север и восток, на это расстояние наших должно хватить.
Так мы договорились о тылах, потом обсудили варианты наступления — тут все так же зависело от того, будут нас ждать или нет. А потом снова короткая ночь и долгий переход. Мы рассчитали так, чтобы добраться до перешейка Цзиньчжоу в утренние часы, когда поднявшийся с моря туман скрывает окрестности, а вот если, наоборот, смотреть из темноты — что-то можно и разглядеть.
Так мы увидели квадратную коробку стандартного китайского городка в правой части перешейка. Центр и левую часть четырехкилометровой полоски суши, зажатой между Ляодунским заливом и Желтым морем, перекрывал добротный люнет, подготовленный еще полковником Третьяковым. Насыпь была высокой, мощной, неудивительно, что столько японцев полегло при ее штурме. В то же время люнет — это такое укрепление, когда в сторону врага смотрит несколько защищенных фасов, а вот сзади ничего нет.
— Сколько? — спросил я, когда ко мне подошел Врангель.
— Пластуны заметили знаки двух различных рот, то есть не больше четырехсот человек. С другой стороны, это то, что мы заметили за час, и японцев может быть больше. Сильно больше.