— Получается, она ничего не вспомнит? — спросил Макс у доктора, когда тот пригласил нас к себе для разговора.
— Вспомнит, но я не могу сказать, когда это будет, — Марк Маркович почесал бороду и добродушно улыбнулся. — Если вы хотите помочь девушке, вам нужно дарить ей как можно больше положительных эмоций и оберегать от негатива. А еще — Эле сегодня нельзя спать ни в коем случае.
— То есть, как это нельзя спать? — удивился я, переваривая сказанную им информацию.
— Очень просто. В ее случае — сон негативно скажется на восстановлении памяти и организма, поэтому сегодня займите Элю чем-нибудь, только не давайте спать.
— Хорошо, мы поняли, доктор… — пробормотал Макс, нахмурившись. — Эля жаловалась на какие- то боли внизу живота, я просил, чтобы вы проверили…
— А, это… — Марк Маркович махнул рукой и хитро улыбнулся. — Парни, понимаю, что будучи волками, у вас тестостерон только так скачет, но впредь вам не следует доводить бедную девушку до перевозбуждения…
Я хмыкнул, понимая, что он имел в виду.
— Марк Маркович, а что насчет истинной сущности Эли? — поинтересовался я, вновь становясь серьёзным.
Доктор посмотрел на меня сквозь свои очки-половинки, потом коротко побарабанил по столу, словно оттягивая свой ответ.
— Я думаю, что ваше предположение… неверно, — сказал он, чуть помедлив. — Эля не может быть волчицей, мы не выявили волчьих признаков. Она всего лишь человек.
В этот самый момент я почувствовал, что внутри меня что-то оборвалось и ухнуло куда-то вниз.
Всего лишь человек, а я так надеялся в глубине души на то, что она… станет нашей истинной, станет нашей волчицей.
Глава 8
Макс
Я видел по глазам Эмиля, что он расстроился. Стоило нашему семейному доктору опровергнуть тот факт, что Эля является одной из нас, волчицей по происхождению, как Эм изменился в лице.
Я понимал брата, понимал, почему он так отреагировал.
Нет, я уважал отца, но… Временами я не понимал его страхов: почему мы не могли общаться с людьми? Меня, например, тянуло к человеческим особям — они не были обременены теми устоями и традициями, которые в волчьих стаях передавались из поколения в поколение. Мне нравилась их свобода, нравилось их… наивное представление о мироздании.
Мысли автоматически переключились на Элю.