Василиса тем временем подошла ближе, с любопытством расспрашивая о поездке. Я вкратце поведал ей о произошедшем, а потом поинтересовался, как обстояли дела в Угрюмихе в моё отсутствие.
Девушка слегка помрачнела и, понизив голос, рассказала:
— Пару дней назад иду я одна по деревне вечерком. Борис как раз Захару помогал по хозяйству. Вдруг откуда ни возьмись — один из местных охотников. И глазища так недобро блестят, так блестят… Стал ко мне приставать с непотребствами. Да ещё и обмолвился про старосту.
Я стиснул зубы, едва сдерживая гнев. Ах ты ж, мразь покойная! Мало ему было самому мошенничать, так ещё и на девичью честь покушался.
Ольховская продолжала:
— Да только не вышло у него ничего. Внезапно кузнец Фрол появился, да как даст тому наглец пинка — только пятки сверкнули. И проводил меня до дома, слова дурного не сказал. Вот ведь, не ожидала от него…
Я задумчиво потёр подбородок. Да, порой по дереву нужно хорошенько постучать, чтобы понять — гниль внутри или крепкая древесина.
Невольно залюбовавшись Василисой, я не сразу заметил приближение местных авторитетов. Мельник, плотник, кузнец, учитель, бабка-травница — все хотели засвидетельствовать своё почтение и обсудить планы на будущее.
Пришлось на время оторваться от разговора с боярышней и переключиться на селян.
Селяне слушали внимательно, кивали. По глазам было видно — прониклись. Поверили, что и впрямь грядут перемены. Что ж, дело за малым — оправдать эту веру делом.
Закончив с беседой, я вспомнил о припасённых подарках. Подозвал Захара и с улыбкой протянул ему очки, что купил в городе.
— Господи, боярин!.. — слуга, едва взглянув на обновку, растрогался до слёз. — Да как же… Сколько лет уж плохо вижу, а теперь… Спасибо вам, дай бог здоровья!
Я добродушно хлопнул его по плечу:
— Даже не начинай, ты заслужил десятикратно.
Затем черёд дошёл до Василисы. Я вручил ей роскошный узорчатый платок, предвкушая реакцию. И не прогадал.
— Настоящий Посадъ! — ахнула девушка, заметив фирменный логотип в углу. — Самый популярный бренд в русских княжествах, все модницы о таком мечтают, — она бережно прижала платок к груди и залилась румянцем.