Малейшее подозрение вызывало у него приступы неконтролируемой ярости.
— Ваше сиятельство, не изводите себя понапрасну, — проговорил Михаил уверенным голосом. — Раз селяне его не прикончили, мы пойдём другим путём. Тем более подходящий случай подвернулся. Не извольте беспокоиться, от петли он, может, и ушёл, но расплаты не избежит.
Князь вдруг вскочил на ноги, и пламя полыхнуло на его ладонях. Языки огня заплясали в сантиметрах от кружевных манжет, грозя перекинуться на богатый ковёр. В бешеных глазах старика горело безумие.
— Как те мятежники, что жаждали меня свергнуть? — взревел он, стискивая кулак. — Так же, как эти повешенные твари?
Сабуров попятился, с тревогой отмечая, как стремительно ухудшается психическое состояние князя. Тот и раньше не отличался адекватностью, но сейчас, похоже, окончательно тронулся умом.
Граф вспомнил, как из кружка молодых идеалистов-пустобрёхов князь сотворил в своём воспалённом мозгу грозную шайку бунтовщиков. Их поспешная казнь принесла княжеству немало проблем, ведь это были отпрыски знатных фамилий.
«Он сам превращает свои фантазии в реальность, — с горечью подумал Михаил. — Озлобленные аристократы вполне могут сговориться и низвергнуть этого безумца. И поделом ему будет…»
Меж тем Аристарх Никифорович продолжал бушевать, размахивая пылающими руками. Огонь плясал вокруг него жутковатым ореолом, заставляя графа щуриться от жара.
— Каждый чёртов смутьян должен сдохнуть! — верещал Веретинский. — Даже если придётся с землёй сравнять всю деревню! Выжечь её дотла вместе с жителями!
Сабуров сглотнул вязкую слюну, лихорадочно подыскивая слова, чтобы успокоить разбушевавшегося правителя.
— Всенепременно, ваше сиятельство, — мягко протянул он. — Непокорные будут наказаны по всей строгости. Положитесь на меня, я улажу этот вопрос без лишнего шума. Всё произойдёт тихо и незаметно, никто даже не…
Договорить ему не дали. Князь вдруг взмахнул рукой, и огненный шар сорвался с его пальцев, пролетел в дюйме от уха графа и с шипением впечатался в каменную стену, оставив обугленное пятно.