Потому что даже разбитые Сталиновы — это противник, который им не по силам. По крайней мере, у тех ещё оставался один Мастер.
Я взглянул на бумагу. Конверт."
"Лёгким движением я вскрыл его и прочитал.
Но там не было ничего нового.
— Требование явиться в суд. И?
— Требование. Но не от какого-то местечкового судилища из самой проклятой дыры Империи, а от Высшего Суда. Тот, на заседаниях которого иногда появляется мой брат, лично!
Я положил бумажку в сторону.
— Что же, это он лично пригласил меня туда? С подозрением в том, что я убил двоих его сыновей?
— Нет, — Владислав покачал головой.
— И что же побудило этих судей вмешаться в это дело? Сначала они этого не сделали.
— Не успели, Самородок! — взмахнул руками Владислав. — Государственный аппарат неповоротлив. Какой-нибудь клан всегда быстрее решает вопросы. Вот поэтому они и выбили право на твоё задержание, надеясь успеть до того, как за тебя возьмётся уже Высший Суд.
— Как же всё у вас криво работает, — вздохнул я. — Самое смешное, что Сталиновы и те, кто за ними, возможно, стоит, вообще позволили себе это — сфабриковать обвинения и самим же броситься ловить меня, — на это Владислав не ответил.
— Он… жив, — Владислав стиснул челюсти. На его лице заходили желваки. — Но временно не может исполнять свои обязанности. Ничего критичного. Вскоре он вернётся и наведёт порядок. А до тех пор мы должны с тобой удержать…
— Я вам ничего не должен, — отрезал я.
— Ты подданный! Как и я! Не время ребячиться, Самородок! У нас большое дело!
— Ну-ка? — я наклонил голову набок. — И какое же? Пойти в суд и слушать клевету?
— Клевета ничтожна! — повысил голос Владислав. — Менталисты подтвердят твою невиновность!
— Какая уверенность, — я улыбнулся. — Ты точно знаешь, что я не виновен.