За моих слуг, на которых ты тренировал свой Дар, зная что ближе них у меня больше никого не было, — он стиснул челюсти. — Тебя ненавидят все. Аристократы, простолюдины, даже наш род. Но больше всех — я. Пусть ты и думал, что я буду молча делать всё, что ты скажешь, — он фыркнул. — Будто то, что наш отец меня усыновил и принял в главную ветвь, делает меня должным лично тебе.
Я пытаюсь что-то сказать. Но губы не слушаются.
Но я знаю.
Владислав говорит правду. Абсолютную.
— Он всё осмыслит, — я услышал голос… свой, родной.
В моём новом теле что-то зашевелилось. Я ощущал, как расходится плоть, но не чувствовал никакой боли. Только видел, как несколько косточек, покрытых чёрной кровью, подлетают к руке погребённого Древнего.
— Держи. Проследи за тем, чтобы он больше никогда не сделал никакого зла. А теперь, — Древний взглянул на меня, взмахнул жезлом-ключом вновь, — упокойся вечным сном!
Саркофаг захлопнулся, погружая мой мир во тьму.
Воспоминание завершилось.
А я пришёл в себя, рядом с этой же гробницей. Стоя в теле Руслана Северского. Рядом — Владислав, мрачный как туча и смотрящий на меня с мрачной решимостью.
— Ты предал собственного брата, — произнёс я. — А вместо него привёл в мир существо, которое было здесь погребено.
— Он был мразью… мой настоящий брат, — без тени сомнений произнёс Владислав. — Мразью из мразей. Такие не заслуживают даже того, чтобы жить, не говоря о власти!
— Ты хотел, чтобы он жил.
— Он всё равно мой брат… — поджал губы Владислав. — К тому же, здесь он никому не навредит. Так я думал. Раньше, — он покачал головой и поднял на меня взор.
— Ты всё время, с самого начала нашего знакомства, называл его братом, — я покачал головой. — Существо, которое давным давно должно было умереть.
— Да, таков запрет, который он поставил мне сразу после освобождения.