Меня только удивляют двойные стандарты. Я, значит, мерзкий, потому что по-твоему мнению готов долбить все что угодно, лишь бы платили. А ты, пользующаяся услугами этих самых шлюх — белая и пушистая. Прям девочка-целочка!
Грозно сверкая очами, тянется за снегом.
— Еще один раз, и я тебя выпорю. Прямо здесь!
Верит. Выпрямляется, обиженно надув губы и спрятав руки в карманы.
— Оль, ты как вообще до такой жизни докатилась? Ты ж такая…Красивая, как богиня.
— Ни с кем я не путаюсь! — шипит она, приближаясь ко мне. Упирается остреньким пальцем в грудь, — если тебе так интересно, то первый раз это был.
Почему-то я ей верю.
— И на фига?
— Хотела мужу изменить.
Значит, муж все-таки есть. И тут соврала…Кто-нибудь, объясните, почему мне не похрену и почему так сильно ломит под ребрами.
* * *— Зачем? — угрюмо уточняю, хотя совсем не хочу слышать ответ.
— Потому что он тоже блядун. Завел себе девку на стороне! Ненавижу! — снова глаза на мокром месте, — хотела рога ему в отместку наставить.
— Так нашла бы любовника.
— Да как? Я ж, блин, верная! У меня ж какие-то там блоки, заложенные воспитанием, что семья — это святое, что надо чтить клятвы и не предавать.
— То есть та рыжая тоже думает, что я шлюха?
— И не только она! — сердито припечатывает Оля, — еще Инна есть. Это она звонила.
Блеск, просто блеск. Такой репутации у меня еще не было. Хоть в другой город переезжай.
— Вызвала, и что дальше?
— Тебе напомнить? — язвит она, — ты приехал. Мы трахались. Месть удалась. Мне полегчало.
— Значит, я просто инструмент для того, чтобы уесть неверного мужа?
— Да! — выпаливает сердито, а потом начинает реветь.
— Довольна?
— Да!
— Почему тогда ревешь? — невесело усмехаюсь я.
— Да потому что ты мне понравился! Думаю о тебе днями напролет, — рыдает она, — на свидание хочу. А ты блядун! А на хрен мне блядун сдался? Я прощать не умею и мириться не стану.
У меня сердце бьется где-то во рту.