Закинул голову вверх, и гордо держа нос к потолку, встал с моего стула и пересел в большое гинекологическое кресло в углу. Пока он пытался уместить жопу на мягоньком, то и дело задевая и бряцая металлическими подпорками, я подошла к Тимуру.
- Все хорошо?
- Мне не нравится твой муж.
- Мне он тоже не нравится, что будем с этим делать?
Зелибоба хмыкнул:
- Я должен идти в зал, у меня сейчас персоналка, я не могу ее пропустить, понимаешь?
- Понимаю.
- И тебя оставить с ним не могу, - в голосе глухое разочарование и беспомощность.
Осторожно, чтобы не задеть сурово нахмуренные брови, я поцеловала Тимура в лоб, как мама целует ребенка, чтобы проверить, не болен ли он.
Температура 36,6 как по учебнику, но я точно знала, что Тим не здоров. Просто болело не снаружи, а внутри, очень-очень глубоко, так что не добраться через все его замки и заборы.
- Ты ревнуешь? – сзади послышался лязг металла, это Савранский скинул лоток из нержавейки, тот с грохотом упал на плитку. Я вздохнула: - Правда, не стоит.
- Скорее всего действительно не стоит, но я не могу с собой ничего поделать. Это, - он брезгливо покосился на ширму, за которой играла тень, от длинных Кешиных ног, - твой муж, с которым ты двадцать лет вместе, а я так… не пойми кто.
- В смысле не пойми кто? Ты мой Зелибоба, забыл?
Мягко, как разнеженная на солнце кошка, я «боднула» его плечо головой, подняла лицо вверх, впитывая в себя всю тьму его красивых глаз, пока они наконец не стали капельку светлее.
Поцеловала, легко коснулась губами губ, оставляя на них свой след, свой запах.
В этом не было ни призыва, ни эротики, просто просьба.
«Поверь мне, пожалуйста, и ни о чем не бойся».
И Тимур поверил. Скрутил свои кавказские страсти в рог, кивнул и, пожелав мне хорошего дня, вышел из кабинета. На Савранского он даже не смотрел, будто того не было здесь вовсе.
Когда я вернулась к мужу, увидела его с задранными ногами в кресле.
- Всегда было интересно, как вы женщины сюда забираетесь, - икнул он и добавил: - Вообще вы женщины такой интересный механизм.
- Интересные вопросы для девяти утра. С любовью я тебе не помогу, а вот если захочешь почувствовать потуги, просто засунь апельсин в себе в жопу. У Никиты конечно голова была побольше, но боюсь, такие эксперименты нужно начинать с малого.
Наконец успокоившись и свесив ноги вниз, Кеша спросил:
- Не простишь?
- Прощу.
- Назад примешь?
- Нет.