С другой стороны, папа сказал не экономить, так что я мог бы вкинуть и все десять, если бы был уверен, что это подействует и что мне не сломают хребет.
Когда я протягивал телефон Тимуру, то даже не смотрел на него. А потому вздрогнул от неожиданности, услышав:
- Я могу засунуть этот телефончик тебе в очко всего одним нажатием пальца. А ты мне за это даже ничего не сделаешь, - он говорил так, будто всерьез размышлял над тем, как бы запихнуть айфон мне в задницу. Я еле сдержался, чтобы не заерзать на стуле, ощущая напряжение в пятой точке.
- Отлично. – Кивнул в сторону висящей прямо надо нами камеры. – Из тюрьмы тебя будет ждать еще сложнее, чем из Питера. И писать оттуда не получится, и климат в Воркуте еще хуже.
Лицо Тимура стало серым как газетная бумага.
- Я думал: - наконец выдавил он, - все, что Настя рассказывала про свою семью – преувеличение. Ну, знаешь, чтобы звучало смешнее. Но оказалось, вы все гораздо хуже, чем она описывала.
- И это только верхушка айсберга, братишка, - я плотоядно улыбнулся.
- Давай позвоним Насте и дадим ей возможность самой выбрать, с кем остаться… братишка? Она ведь не знает, что ты пришел сюда и предлагаешь мне деньги, чтобы я ее бросил?
- А давай, - я весело рассмеялся. – Она, конечно, будет орать и злиться. Но потом, когда остынет, поймет, что ее муж настолько отчаялся, что пришел, нет, приполз к ее любовнику и умолял оставить нашу семью в покое.
- Ты про Настину интрижку, или про свои?
- Мужчины полигамны, тебе ли не знать, - ухмыльнулся, намекая на то, что в курсе, почему Тимур развелся со своей женой. Сунул где-то на стороне и под муками совести отписал все счастливой дурочке.
Я чувствовал себя почти победителем, настолько раздавленным выглядел лысый урод, так что совсем не ожидал, что тот вскочит и схватит меня за шкирняк. И как только дотянулся с его гномьим ростом!
- Ты не ударишь меня, - голос против воли дал петуха. Никогда не дрался, даже в школе удавалось замять все конфликты, а потому сейчас оробел.
- Конечно, не ударю.