Измена. Простить, отпустить, отомстить?

- Надолго?

- Что надолго?

- Осознание это – надолго? На сколько нас с тобой хватит до новой ссоры, Насть? Неделю продержимся? Или даже месяц, да? А потом опять по новой. И опять я ругаю себя, что однажды уступил, а ты плачешь от того, что не понимаешь, что же не так. Ты же искренне не понимаешь, верно? Настя, я хочу жить с тобой. С тобой и твоими детьми, но не с призраком бывшего мужа, табором родственников, перед которыми лучше ходить на задних лапках, со свекром, который разрешил мне срать в его сортире, с твоими тараканами и попытками доказать всем, какая ты хорошая! А всем на тебя чхать и в конце останешься только ты, и тот, кто будет рядом.

Даже дети когда-нибудь уедут от тебя, они и должны уехать, это правильно, это верно! И что дальше? Надорванная от работы спина и моя нищенская пенсия, потому что, уж прости, с этих доходов я едва смогу что-то отложить. – Он замолк и внимательно посмотрел на меня своими черными глазами, как сканер, как рентген, который обнажает тебя до кожи, до самых костей, до нутра, чтобы разворошить и оставить. – Насть, поехали со мной? Прямо сейчас соберем вещи и поедем?

- Сейчас?!"

"- А чего ждать? Мы есть, чемодан я перетрушу, чтобы твое барахло тоже влезло. Билеты купим, курочку зажарим, яйца эти вареные, чай в подстаканниках, сканворды. Семь часов и мы уже в Петербурге.

- Но ведь ты можешь найти работу здесь, - всхлипнула я.

- Могу. Через год, через полгода, может мне очень повезет, и я найду ее через месяц, только не уверен, что мы с тобой за это время не сгрызем друг друга.

- Я могу попросить отца… найти связи…

- Вот уж не надо, - зло рассмеялся Тимур. – Ты со своими связями сама разбирайся, а я лучше как-то сам, зато пойму, чего я стою. Без золотого папы и бриллиантового свекра.

Я напряженно сжала челюсти.

- Давай сделаем меня виноватой еще и в том, что родилась в такой семье? Недостаточно было того что Настя дура, надо сюда приплести всех вокруг, да?

Тимур медленно поднялся на ноги.

Отряхнул и без того чистые колени, взял чемодан, легко перекинул его в другую руку, будто тот ничего не весил и пошел в коридор.

Он оглянулся только один раз. Посмотрел на меня так, как никогда раньше и произнес едва слышно:

- Повзрослей уже, наконец.

Зачем-то я бежала за ним вслед. Зачем-то кричала. Зачем-то пыталась остановить, ухватить за куртку, но вместо плотной ткани в пальцах дрожала пустота. Никчемный воздух.

В пальцах. В голове. В сердце.