Ветер треплет по лицу волосы, поднимает завитые кудряшки вверх, путая их еще сильнее. Но мне не холодно. Жар внутри, мое личное солнце, согревает меня. Смотрю в свое отражение в окне и удивляюсь.
Неужели я и правда такая?
- Любуешься? – слышу за спиной тяжелое дыхание Савранского.
- Да, - честно отвечаю я, - мне очень идет этот образ, правда?
Он подходит ближе и теперь в отражении видны два силуэта. Высокий и стройный и рядом с ним я, маленькая женщина с большим сердцем. И грудями. И попой. Но меня это не портит, а при удачном освещении даже наоборот.
- Не старайся, тебе не идет, - ушатом ледяной воды на меня льются слова мужа. Я оборачиваюсь. За спиной по-прежнему мое отражение. Не такое статное, не такое красивое как секунду назад.
А передо мной человек, который все сломал.
- И смотрел ты на меня весь вечер именно потому, что мне не идет мое платье, я верно поняла?
Тут темно, но бликов гирлянды достаточно, чтобы я увидела, как мой муж кривит лицо.
- Все думал, когда ты кинешься танцевать канкан. В таком развратном платье…
- Ага. А Женя, я так полагаю, пленила тебя монашеской рясой и шерстяными гамашами в рубчик?
Савранский хватает меня за руку и с силой дергает на себя:
- Не сравнивай себя и Женю. Ты никогда не будешь как она.
- И слава Богу!
Я пытаюсь выдернуть локоть из железного захвата, но пальцы Кеши только сильнее впиваются в кожу.
- Отпусти.
- Зачем? Побежишь к своему лысому уроду? Или сегодня развлечешься с… бля*ь, как его зовут?
- Кого?!
- Урода, с которым ты весь вечер флиртовала, - рычит на меня Кеша.
- Аркадий, я запуталась в уродах, честное слово. Лысый в обед, волосатый за ужином. Зовут его Игорь Глушнев, и тебе это должно быть известно, потому что ты сам меня ему представил.
Что-то нехорошее, неправильное и порочное плещется в глазах моего мужа. Он смотрит на меня и опускает руки вниз, так что я снова могу шевелиться.
- Не смей порочить нашу фамилию!
- Голову полечи, придурок!
Я отворачиваюсь и иду в сторону входа в ресторан. Там за дверью горит свет, играет приятная музыка, и смеются люди. Там меня точно не будут обижать и причинять боль.
- Я не договорил, - кричит Савранский."
"- А мне по хер, - так же, не убавляя тона, отвечаю я.