И заработок у Кеши был отличный, и семья безупречная, и фамилия самая правильная, а сам он мудак мудаком.
Ресницы Тимура дрогнули. На тонкой коже на веках заиграли бледные венки, значит, ему что-то снится. Надеюсь хорошее. Какая-нибудь вменяемая адекватная баба со стоячей троечкой и без ментальных проблем. Не я.
Тихонько приблизившись к Тиму, я поцеловала его в лоб, убрала с себя тяжелую лапу и аккуратно вылезла из кровати.
Собиралась тихо, чтобы не разбудить радушного хозяина, который мог оставить меня еще погостить.
При свете солнца квартира Тимура казалась еще более бедной, чем ночью. Но, не смотря на скромность убранства, вокруг меня была невообразимая, просто стерильная чистота. Я представила лицо лысого, если бы он оказался у меня дома в этом хаосе из детей, вещей, книг и пыли и мысленно засмеялась.
Ну нет. Все-таки, мы существа разных миров.
Я повесила на плечо пальто, взяла сумочку в зубы, а туфли в руки и на цыпочках – не дай Бог под ногами скрипнет пол – прокралась к выходу.
Свобода!
Когда ты уходишь от мужчины утром, между вами остается завтрак и пара неловких взглядов. Когда ты уходишь от него ночью, между вами недосказанность и миллион вопросов.
Я сбежала с рассветом.
Ни завтрака, ни утешительного секса, и вопрос только один: «Это че вообще было?!».
Домой я вернулась к восьми. В выходной мои любили спать подольше и потому я спокойно прошла в коридор, не сильно боясь разбудить детей.
- Ну, привет, пьянь, - раздался недовольный голос с кухни.
- Ты почему уже встал?
- Ты знаешь, что женский алкоголизм не лечится? – Не сдавался Никита.
Руки скрещены на груди, в глазах торжество праведника, который нашел последнего папуаса на острове и предвкушал, как вот-вот будет пояснять бедным дикарям за адский котел.
Справедливости ради, я точно так же читала Никите нотации, когда вылавливала его с вечеринок и вписок.
Но я мать. Мне можно.
- Не зуди, не спрашивай и сделай мне тот волшебный похмельный бутерброд, пожалуйста, - с чувством простонала я и скинула на пол туфли. Те упали и сразу потерялись в куче обуви, будто у нас дома жила сороконожка.
- Тебя отец искал.
- Нашел?
- Я сказал, что ты спишь у себя в спальне.
- А он?
- Спросил «с кем?».