Одноэтажный деревянный сруб с несколькими небольшими окошками, высоким крыльцом и плотно уложенной, надежной соломенной крышей. Небольшие сени переходят в просторную столовую с кухонькой в уголке и дверью в уютную комнатку-спальню. Вот и все богатство.
– Обживайся. – Ник помогает растопить очаг. – В подвале запасы еды на пару недель. Неподалеку есть родник и озерцо. Я вернусь завтра.
Он обнимает меня, выходит из дома и с прыжка превращается в золотого дракона, резко взмывающего в небо.
Я остаюсь одна. В чужом доме.
До темноты кручусь по дому, обустраивая быт. Делаю все что угодно, чтобы не думать о том, где мой муж и с кем. Зачем искал меня?
Поэтому от усталости просто валюсь на кровать и отключаюсь.
Ветер развевает волосы. Они сверкают золотом в лучах солнца, заливающего своим светом все вокруг. Под нами белеют пушистые облака, в которые Рэгвальд ныряет время от времени, словно в воду, а потом выныривает, расплескивая их ватную белизну вокруг.
Легко, свободно, счастливо. Кладу свои светлые пальцы на абсолютно черную спину дракона.
“Люблю!” – мысленно говорю ему я.
“Моя!” – чувствую ответ дракона.
Он взмывает выше, закручивает головокружительную петлю и, пронзив облака, устремляется на небольшое плато на вершине горы. Прижимаюсь к спине дракона всем телом, чтобы не упасть. Чувствую его мысленную хитрую ухмылку:
“Что? Испугалась? Я с тобой!”
Верю. Знаю.
Он приземляется на поверхность земли, помогает мне спуститься, а потом превращается в человека.
– Я тебя найду, обещаю тебе.
Глава 10. В лесу
Просыпаюсь от веселого щебета птиц и запаха лесных трав, которые врываются через открытое окно. А в теле ощущение такое, что меня на самом деле только что обнимал Рэгвальд. Нежно, так, как это было перед свадьбой. Когда чувства настолько яркие и большие, что кажется, тебя просто не хватит, чтобы их вместить.
Вытираю ладонями влажные щеки и какое-то время лежу, рассматриваю деревянный потолок. Надо будет побелить, пространства сразу станет больше. А еще подумать, где бы взять ткани, чтобы сделать хотя бы простенькие занавески на окнах.
Конечно, все эти мысли служат только для того, чтобы отвлечь себя от того, что больше всего ранит, что заставляет сердце болезненно сжиматься.