— Ну-ка, поглядим.
— А если выпью, то и ты выпьешь?
— Конечно.
Состязанье началось, и на столе образовалась лужица пролитого вина, а в бутылке стало быстро убавляться.
— Когда я девушкой была… — сказала Фей, хохотнув. — Но рассказать, ты и не поверишь.
— А я такое могу рассказать, что никто не поверит, сказала Кейт.
— Ты? Глупенькая. Ты еще дитя.
— Такого дитяти ты в жизни не видала, — засмеялась Кейт. — Хорошо дитя — ага, дитя! — захохотала она тонко и визгливо.
Этот звук сквозь винные пары пробился к мозгу Фей.
— Какой странный у тебя вид, — сказала Фей. — Это от лампы, наверно. Ты словно бы совсем другая.
— Да, я другая.
— Зови же меня мамой, милая.
— Мама — милая.
— Кейт, мы так славно будем жить.
— Еще бы. Ты даже и не знаешь. Не представляешь.
— Я всегда хотела поехать в Европу. Поплывем туда на корабле, нашьем там платьев — красивых, парижских.
— Может, и поедем, но не сейчас.
— А почему, Кейт? У меня много денег.
— Нам надо куда больше наработать.
— Давай сейчас поедем, — принялась упрашивать Фей. — Продадим заведение. Дело идет бойко — мы тысяч десять за него получим.
— Нет.
— То есть как нет? Это мой дом. Хочу и продам.
— А забыла, что я твоя дочка?
— Мне твой тон не нравится. Что с тобой, Кейт? Еще вино есть?
— Есть немного. Гляди, вон оно в бутылке. Дуй из горла. Вот так, мама, проливай на грудку. Под корсет, мамаша, на жирный животик.
— Кейт, что за грубости! — ахнула Фей. — Нам же так славно было. Зачем ты все портишь!
— Дай сюда! — Кейт вырвала у нее из рук бутылку.
— Мама, милая мама, — с тихим смешком сказала Кейт. — Я покажу тебе, как надо вести бордель. Мы прижмем это вахлачье, что приходит к нам сюда опорожняться за доллар. Мы им дадим удовольствие, мама милая.
— Кейт, ты пьяна, — сказала Фей резко. — Не понимаю, что ты мелешь.
— Не понимаешь, мама милая? Хочешь, чтобы растолковала?
— Я хочу, чтоб ты была славная. Такая, как раньше.
— Теперь поздно. Я не хотела пить вино. Но ты меня заставила, жирная ты гусеница. Я же твоя дорогая дочурка — ты забыла? А я помню, как ты удивилась, что у меня постоянные клиенты. И думаешь, я так и брошу их? Думаешь, они несчастный доллар платят мне мелкими монетками? Нет, они десять долларов платят, и цена все растет. А к другой пойти они уже не могут.