К востоку от Эдема

Он сказал:

— Не знаю. Надо переодеться.

Мальчики надели рубашки и комбинезоны — в точности такие же, как те, что сняли, но сухие и чистые. Отвязав намокшие перья, причесали пятерней волосы. И все время им слышны были голоса — низкие мужские и высокий женский, и вдруг они замерли: до них донесся детский голос — девчоночий — и уж это их так взволновало, что даже язык отнялся.

Они тихонько вышли в коридор, подкрались к дверям гостиной. Кейл медленно-медленно повернул ручку и приоткрыл дверь — приподнял ее, чтоб не скрипнула.

Они стали глядеть в узенькую щелку, и за этим делом и застиг их Ли, когда вошел черным ходом и сбросил в коридоре пончо.

— Мало-мало подсматливай? — произнес Ли. Кейл тут же прикрыл дверь, язычок ее щелкнул, и Ли поспешил сказать:

— Отец приехал. Входите, что же вы?

— А кто там еще? — осипло шепнул Арон.

— Проезжие. От дождя укрылись. — И, положив свою ладонь поверх пальцев Кейла, Ли повернул ручку и открыл дверь.

— Мальсики домой плисла, — объявил он и удалился, оставив их на пороге, на виду у всех.

— Входите, мальчики! Входите! — пригласил Адам."

"Они вошли потупясь, нога за ногу, исподлобья поглядывая на гостей. Мужчина одет по-городскому. А женщина — такой нарядной они в жизни не видали. Плащ ее, шляпа, вуаль лежат рядом на стуле, а сама вся в черном шелку и черных кружевах. Даже подбородок подпирают кружева на распорочках. Казалось бы, уже и этого довольно, но нет. Рядом с женщиной сидит девочка, немного помоложе близнецов. На ней клетчато-голубая шляпка с полями, обшитыми спереди кружевцем.

Платье цветастое, и поверх него — фартучек с карманами. Длинный подол платья отвернулся, и виднеется красная вязаная нижняя юбочка с кружевной каймой. Лицо скрыто полями шляпы, а руки сложены на коленях, и на среднем пальце правой блестит золотой перстенек с печаткой.

Мальчики даже дышать перестали, и от недостатка воздуха перед глазами поплыли красные круги.

— Мои сыновья, — сказал отец. — Близнецы. Это Арон, а это Кейлеб. Мальчики, поздоровайтесь с гостями.

Мальчики приблизились понурясь, подавая руки так, точно в плен сдавались. Сперва господин, затем кружевная дама пожали их вялые руки. Арон уже хотел отойти, но дама сказала:

— А с моей дочерью разве не поздороваешься?

Арон вздрогнул, не глядя протянул в сторону девочки безжизненную руку. Но руку не взяли, не поймали, не пожали, не тряхнули. Она просто повисла в воздухе. В чем дело? Арон глянул сквозь ресницы.

Лицо девочки тоже опущено, да еще скрыто под шляпкой.