К востоку от Эдема

— Мне такие шутки не нравятся, — сказал он, шмыгнул носом, утерся рукавом.

Кейл подошел, обнял брата, поцеловал в щеку.

— Больше не буду так шутить.

Пошли дальше — молчаливо, не спеша. Свет дня начал меркнуть. Кейл оглянулся на тучу, гонимую порывистым мартовским ветром, черно наплывающую из-за гор.

— Гроза будет, — сказал он. — Сильнющая.

— Ты правда слышал, как те люди на почте говорили? — спросил Арон.

— Может, они о ком-то другом говорили, — поспешил успокоить Кейл. — Ух ты, ну и туча!

Арон обернулся взглянуть на черное чудище.

Оно мрачно вспухало, огромно клубилось вверху, а под собой тянуло длинный шлейф дождя, — и вот грохотнуло, блеснуло огнем. Косой ливень гулко ударил по тучно-зеленым холмам, по простору долины. Мальчики бросились бежать, а туча рокотала, догоняя их, и молнии распарывали вздрагивающий воздух. И вот гроза догнала их, первые тяжкие капли шлепнулись на землю из разодранного неба. Сладко запахло озоном. На бегу они жадно вдыхали этот запах грозы.

Когда сворачивали уже к дому, на подъездную аллею, дождь обрушился на них сплошным водопадом.

Они мгновенно промокли; с волос, прилипших ко лбу, вода заструилась в глаза, индюшиные перья на висках согнулись под тяжестью ливня.

Теперь — промокшим — бежать им стало незачем. Они остановились, переглянулись, засмеялись радостно. Арон крутнул тушку кролика, выжимая из меха воду, подбросил в воздух, поймал, кинул Кейлу. А тот, дурачась, надел кролика себе на шею горжеткой. И оба мальчика покатились со смеху. А дождь шумел в дубах, и ветер лохматил их величавые кроны.

2Подходя к дому, близнецы увидели, что Ли, продев голову в прорезь желтой клеенчатой накидки-пончо, ведет к навесу какую-то чужую лошадь, запряженную в легонькую коляску на резиновых шинах.

— У нас гости, — сказал Кейл. — Гляди, коляска.

И они побежали бегом, потому что приезд гостей целое событие. У крыльца перешли на шаг, осторожно обогнули дом, потому что при гостях они всегда робели.

Вошли в заднюю дверь, в кухню, остановились; с них текло. В гостиной слышались голоса — отцовский и еще какой-то, мужской, чужой.

И вдруг раздался третий голос, от которого екнуло под ложечкой и спину щекотнуло мурашками. Женский голос. А женщин в доме здесь мальчики еще не видели. Они на цыпочках прошли в свою комнату, переглянулись.

— Кто это, как по-твоему? — спросил Кейл.

Арона вдруг озарило, как вспышкой. Он чуть не крикнул: «Может, это мама! Может, вернулась!» И тут же вспомнил, что мама ведь на небесах, а оттуда нет возврата.