При более низких значениях искусственное снижение температуры может оказать вредное воздействие на организм, – как пописанному, возразила врач. – Лёгкая одежда, обильное питьё, прохлада в комнате – лучшие средства в таком случае.
– Она от еды отказывается, – поджал губы я.
Хотелось, чтобы раз уж вызвал врача и за такие деньги, доче сразу бы лучше стало, а тут: питьё-не питьё, чёрт знает что!
– Не заставляйте. Организм борется, значит, ему сейчас не нужно есть. Нежелательно давать сладкое, молоко и жирное. Главное – обильное питьё.
– Угу.
Я проводил докторшу и остался один с Маруськой. Сначала поглядывал в почту на запросы, а потом закрыл крышку ноутбука и послал всех к чёрту. Маруська лежать без меня не хотела, только отойду, сразу в плач:
– Ма-па, ма-па… на ру-учки-и…"
"И я ходил с ней по комнатам, поил с ложечки и напевал всякую белиберду. А остальное к чёрту! Вот у меня главный бюджет, продажи и смысл жизни – на руках. Канючит и мается. Горит вся. Я с ума сойду!
Честно говоря, когда позвонил отец и вместо того, чтобы спросить, как внучка, начал снова втирать про ретро-бонусы, меня переклинило.
– Я перезвоню позже. – И отключил звук. А у самого в душе комок из колючей проволоки завязался – на пару тюрем хватит.
Только потом увидел сообщение в Вотс Апе от Катерины. А вот она спрашивала про Машеньку. Я растрогался, правда…
Вообще после моего бесславного полёта в кусты и её смелого «Он мой парень, а ну не трогать! Все кыш!» во мне к ней что-то переменилось.
Катерина была не такая, как Лана или моя одноклассница Ленка с обалденными ногами и загаром из солярия, с которой у нас случался периодически «дружеский трах», впрочем, не только с ней… Не такая, как целеустремлённые и готовые драть друг другу глотки за карьеру и баллы студентки Оксфорда. Не такая, как тётки из западной компании очень свободных европейских нравов, готовые подать в суд, если перед ними открыть дверь или заплатить в ресторане.
Ромашка передо мной была особого сорта, словно из бунинского яблочного сада или из тургеневского букета барышень.